Как предупреждали врачи, второй эмбрион погиб через месяц после пересадки, но мне и с одной беременной хлопот было выше крыши. С беременной и женой, которая тихо умирала от горя, но не спешила признаваться, что ревнует и любит. Да, я дурак, признаю в десятый раз, но я не знал, что делать, как тебя ещё встряхнуть, как заставить чувствовать и перестать зацикливаться на невозможности самой выносить. Когда Даня родился, ты почти никак на это не отреагировала, и тут я уже испугался, что даже весть о его происхождении не пробудит в тебе материнские чувства.
И я решил, что если ты будешь думать, что мальчик у суррогатной матери, то захочешь его забрать, устроишь мне головомойку, то есть — очнёшься. Я всё расскажу, мы помиримся, заберём домой Даньку, и будем счастливы.
— То есть, Алина…
— Она ни секунды не держала нашего сына на руках! И никогда не кормила его. Сразу после родов ей ставили препараты, прекращающие лактацию и запрещали приходить к детским боксам. Тем более, перед родами у неё была кратковременная депрессия: даже зная, что это не родной ребёнок, ей было тяжело от него отказаться.
Алина попросила, чтобы ты не приходила к ребёнку, потому что ей и так тяжело — девять месяцев носить в себе, а потом отдать другой. В общем, это ваши женские заморочки. Я пообещал, но ты напросилась, и была та ужасная сцена. В этот же день я рассчитал Алину, и она уехала в свой город. Елену Михайловну мне помогли найти в Центре Планирования, у неё своих двое, младшему восемь месяцев, она отлучила его от груди, и теперь кормит нашего.
Семье нужны деньги, а ты понимаешь, что я плачу очень щедро! Предваряя вопрос — нет, они живут отдельно, в пригороде. Ухаживать за маленьким и присматривать за старшей дочерью ей помогают мама и сестра. Ну и муж, конечно. Тут всё без проблем и подводных камней!"
"— Даня — наш сын? Правда? Мой и твой? — от потрясения Стелла не могла говорить, только шептала.
— Да, Стелл, твой и мой. Если хочешь, можешь тест сделать.
— И ты… всё это время… А я с ума сходила, думала, что не нужна, что лишняя….
Что никогда… говорил, что у Алины либидо… ГАД!!
Женщина вскочила, подлетела к мужу и принялась бить его кулачками — по плечам, по груди, по голове — куда попадётся. Отбивая руки себе, плача и ругаясь, как грузчик. Виктор терпел, потом одним движением скрутил, прижал и обнял так, что не вырваться.
— Всё, Стелл, всё! Прости дурака! Я люблю тебя, так люблю, а ты была, как замороженная. Да, я дурак! Испугался, что ты уйдёшь.
