— Не тесно?
— Да мы привыкли. Это наша с Таней квартира, от родителей досталась. Разменять на две однушки — доплата нужна. Продать — на отдельные квартиры всё равно не хватит, дом же старый. А в коммуналку никому не хочется. Так и живём. Дальняя комната Танина, а я с племянницей в проходной, — простодушно пояснила Катя.
— А муж сестры что же? К себе бы забрал, — осторожно заметил Воротаев. — Сложно вчетвером толкаться.
— У Виталия тоже не сахар — там такая же хрущёвка, и кроме него ещё двое подрастают.
К его родителям совсем никак.
— Понятно. Вы простите, что я лезу не в свои дела. Катя, а кем вы работали?
— Бухгалтером.
— И уволились? Или вас сократили?
— Нет, сама ушла, — женщина тряхнула головой. — Невезучая я. Неприятности ко мне так и липнут. Вернее… В общем, не сработались мы с начальником.
Александр кивнул про себя — понятно, обычная история. Женщина довольно привлекательна, молода и без мужской защиты — ни отца, ни мужа. Видно, начальник пытался расширить её обязанности, а она не пожелала.
Наверное, согласись она, ей бы начальник плюшек отсыпал. Оклад поднял, может, премии выписывал бы, жить стало бы полегче, но Катерина не захотела. Интересно — начальник настолько непривлекательный или у неё принципы? Скорее всего, второе — видно, что в этом доме каждая копейка на счету, но даже ради дополнительного заработка женщина не пожелала ими поступиться.
Что-то щёлкнуло у него в голове — честная, детей любит, работа нужна и жить особенно негде — почему бы и нет?
— Папа, — на кухню пришлёпала Лизавета и влезла к нему на колени, обняла за шею, прижалась — сонная, такая уютная, родная… В груди разлилось странное чувство.
— Выспалась, соня? — спросил он дочь, прижимая её к себе. — Домой пора, а то загостились мы.
— А-а-а! — донеслось из комнаты, и прежде чем Воротаев успел встать, первой среагировала Катя. Женщина бросилась в комнату, обняла перепугавшегося спросонья Тёмку.
— Ну, что ты? Тёма? Вон — папа, вон — Лиза. А это мы с Наткой. Забыл, что ты у нас в гостях?
Мальчик сразу успокоился и, вывернувшись из рук Катерины, на несколько секунд повис на отце, а потом вернулся к временной няне и вскарабкался ей на руки.
«Скучает по матери», — царапнуло Александра.
Стеллка, стерва, о детях и думать забыла, а ребёнок тоскует, к женскому теплу тянется. Как бы он, отец, ни старался, маму всё равно не заменит.
