И надерёт там всем задницу в администрации. Слово Соболева даю.
Пропустив пару раз воздух через лёгкие, снова хватаю ложку и в полной тишине поглощаю суп. Пожалуй, это самое вкусное, что я ел за последние недели. Желудок предательски вибрирует, по телу тепло растекается.
– Ну так, что? – спрашивает Янка.
Смотрит выжидающе.
Сразила наповал и добивает.
– Ты поможешь? – по-деловому складывает руки на столе.
Удостаиваю её мрачным взглядом и безразлично отзываюсь:
– Посмотрим.
Просто не хочу вручать ей грёбаную победу с венком из лаврушки.
Хотя даже тостер в этой кухне прекрасно понимает, кто сегодня чемпион.
Вернее, чемпионка.
– Я тебе помогу, – произношу подумав. – Но положенные двадцать процентов за наставничество заберу.
– Будешь обирать своих детей? – спрашивает, качая головой.
– Это будет первый урок предпринимательства, – отодвигаю пустую тарелку. – Спасибо. Вкусно.
– Добавки? – задирает тонкую бровь.
– Нет.
Мрачно наблюдаю, как она поднимается и прихватывает посуду со стола.
Относит её к мойке.
– Так… что за урок, Соболев? – интересуется развернувшись. Проходится по мне намеренно безучастным взглядом, но грудь выдаёт её с потрохами.
Собрав ноющие яйца в кулак, откашливаюсь.
– Когда просишь о поддержке, неважно какой – финансовой, репутационной или интеллектуальной – привыкай делиться прибылью. Увы. По-другому не бывает, Яна Альбертовна.
– Хорошо, спасибо.
– Обращайся, – киваю.
– Нет, – уставший взгляд становится серьёзным.
– Правда спасибо, Дань. Я была не уверена, как именно ты отреагируешь. Разное представляла себе, – закатывает глаза и грустнеет. – Оставаться на денежном довольствии… немного унизительно, понимаешь?!
– Не понимаю, но пусть будет так.
Сверху доносится детский голос, и мы одномоментно подрываемся с мест.
Дальнейшее время до вечера проходит в хлопотах. Маше заметно легче, но неожиданно температура поднимается у Вани. В последнее время из-за загруженности я был на редкость хреновым отцом.
Пытаюсь это компенсировать помощью Яне в, казалось бы, простых, но выматывающих действиях.
Дина тоже после недавней болезни, а ещё и в новой для неё обстановке плачет и просится к маме. Мы звоним Ане с планшета, она со слезами в глазах долго общается с дочерью.
Затем сообща выполняем все лечебные процедуры, назначенные доктором.
С Яной встречаемся редко, в коридоре, обмениваясь многозначительными взглядами.
