Всё, чем я окружила себя в последние месяцы: работа, моя хвалёная самостоятельность… тонна обид, накрытых кружевным покрывалом из гордости… Всё это, как песок протекает сквозь пальцы и растворяется в одной-единственной мысли.
Богдан ушёл навсегда.
Вспоминаю нашу последнюю ночь в квартире. Какое тяжёлое у него тело , когда нависает сверху. И как нежно он меня любил.
Неужели и правда отпустит? Перегнула?
Сама себя обыграла.
Отпустит. Я ведь так уверенно плела ему про манипуляции и поиск себя, а Богдан слушал, внимал, делал выводы.
Ни разу не надавил и слова не сказал. А сегодня сдался. Признался, что любит, не услышал того же самого в ответ и… ушёл.
Будет жить дальше. Он сможет, наверное. Сильный, угрюмый вдвшник с несгибаемой волей и чувством собственного достоинства. Всё отдаст и ничего не попросит взамен, будет жить дальше.
А я как же?
Как бегун на длинной дистанции спешу к размытому перед глазами финишу. Не замечая никого вокруг. Даже себя не замечая… Своих чувств, собственных детей, любимого человека.
Только вот что там, за финишной рамкой?! Что я буду делать через пять лет, через пятнадцать?
Как я буду без него, в конце концов?
Усмехаюсь.
Да! Как я буду уже завтра?! Может быть, пока не поздно, найти в себе силы нажать на тормоза? Вдруг иногда, чтобы одержать победу, надо просто... остановиться и осмотреться вокруг.
Вскакиваю с места и несусь к выходу. Колени подкашиваются, превращаются в вату, словно в самом жутком сне, когда сдвинуться не можешь, а потом в бездну срываешься и просыпаешься.
Вот и я проснулась, наконец-то. Взрывной волной по телу ужас прокатывается. Сколько я так просидела здесь? Минуту? Десять? Час? Он уже уехал – бьёт понимание по лицу.
Задержав дыхание, толкаю дверь.
Вспышка. Белый свет...
Ёжусь от пронизывающего холода, но упрямо вылетаю босиком на крыльцо.
Первое, что вижу – широкие плечи и небрежный поворот головы.
Преодолев пару ступенек, упираюсь в его спину и охватываю крепкое тело. В нос проникает запах кожи, ступни режет острыми иголками.
Шёлковая пижама на ветру словно в ледяную корку превращается, но внутренности так полыхают огнём, что всё это пропускаю.
– Пошли домой, – говорю вмиг охрипшим голосом.
Богдан молчит. Курит, как обычно. Серьёзный, собранный.
– Даня, пойдём, – произношу чуть громче. В отчаянии. Слёзы по щекам. Кровь в венах останавливается.
– Вопрос всё тот же, – произносит он спокойно. – В качестве кого?
– Я не знаю, – мотаю головой, прижимаясь ещё ближе.
Его тело дрожит.
