Богдан раздевается, скидывая одежду к рубашке и не сводя глаз с моей промежности, на которую тут же размещает ладонь.
Между нами словно снова устанавливается невидимая нить, понятная только нам двоим. Больше никому в этом мире не разгадать, как мы могли вообще сойтись и что нас связывает.
Поднимаю глаза в потолок и бесстыдно шепчу:
– Сделай мне хорошо.
– Языком? – спрашивает он, не прекращая поглаживать влажные складки.
– Нет, – мотаю головой и выпаливаю, не успев подумать, – трахни меня.
Так, чтобы я все забыла, – шепчу про себя.
Он тихо смеется.
– Сделаю в лучшем виде.
Снова смотрю на него сквозь отчетливую пелену перед глазами. Богдан с жадностью изучает мое тело, взгляд задевает шрам внизу живота. Вторая беременность проходила тяжелее первой: высокое давление, отеки, гипоксия у Ванечки. Как результат, врачами было принято решение об экстренной операции. Пальцы касаются рубца, а глаза всего на секунду, словно стрелы, летят в мое лицо.
Меня будто бы током прошибает.
Это его ребенка я носила девять месяцев.
Его ребенка из меня вынимали. Наша связь навсегда останется во Вселенной в самом прекрасном и идеальном её воплощении. Наших детях.
Сильные руки рывком тянут мои бедра к краю кровати, а член упирается в промежность. Один толчок и я взвываю от дичайшего всплеска адреналина в крови, развожу шире ноги и пытаюсь почувствовать его присутствие в себе.
Даня толкается в меня резко, решительно. Всего на мгновение останавливается, чтобы подтянуть еще ближе. Снова рывок. Еще один.
Амплитуда зашкаливающая, темп такой как надо именно мне, чтобы получить долгожданную разрядку.
Раз за разом внутри нарастает объемный шар, который становится ощутимее, будто бы красочнее, когда Богдан пальцем начинает совершать круговые движения по клитору.
Мычу и скулю в руку, как привыкла, а потом вспоминаю, что детей в доме нет и комната наполняется оглушающими стонами.
Снова смотрю на него. Сосредоточенного и ни разу не бережного, но такого любимого. Боль в груди. Тяжелая плита падает прямо на сердце.
Раз–вод.
Всхлипываю то ли от мгновенного осознания, то ли оттого, что громко, феерично кончаю, извиваясь под напором умелых, знающих строение моих половых органов пальцев и твердого члена.
Оргазм ошеломительный.
Действительность ужасающая.
Богдан не останавливается, не дает мне ни секунды выдохнуть и оттолкнуть его. Убирает руку с промежности, стискивает бедра и вбивается еще яростнее. Отчаянно присваивает меня себе. Снова и снова.
