Я к Карине заходил. Но мне никто не открыл. Не знаешь, где она?
— А ты разве ничего не знаешь? — на ее лице появляется замешательство.
— Что я должен знать?
— Карины нет.
— Что значит «Нет»? — мой голос сейчас похож на рык.
— Нет. И уже много лет. Она погибла. Разве ты не знал об этом?
— Это что, шутка такая?
— Мне жаль, — добавляет тихо.
— Этого не может быть! — остервенело мотаю головой.
Как жизнь может быть жестока? Сначала измена жены. Теперь это.
Я только начал ощущать радость от неожиданной встречи со старой знакомой, а теперь… Карина — моя бывшая девушка, моя первая настоящая любовь, которая была моим ангелом-хранителем.
Моим спасением от бурного и беспечного образа жизни. Она была той, кто вдохновлял меня на лучшее, кто учил верить в себя и строить планы на будущее.
Чёрт!
До боли сжимаю кулаки.
Я мечтал увидеть её, возможно, извиниться за свои глупости, а может, даже надеялся возобновить отношения. Да и вообще, хрен его знает, на что я надеялся. Но теперь эти надежды разбиты вдребезги.
Я — мужик. Чувствую, как слёзы подкатывают к горлу.
— Мне холодно. Может, пойдем уже? — сын обращается к Даше.
— И то правда, — бегло отвечает она. — Сейчас пойдём. Влад, мы сегодня на квартире у тетки ночевать будем. Если хочешь, пойдём с нами. Заодно согреемся и поговорим.
С трудом возвращаюсь к реальности.
Перевожу взгляд на мелкого и понимаю, что он не слишком рад моей компании. Вместо ответа я слабо улыбаюсь и просто киваю, чтобы не пугать их еще больше своей болью. Перевожу взгляд с мальчика на Дашу.
Её глаза были полны сочувствия и понимания. Но их блеск такой тусклый.
Поворачиваюсь к Дарье и тихо говорю:
— Пойдём.
Мы молча направляемся в квартиру Дашиной тётки. Да и что я, собственно, могу ей сказать? Все слова пусты, когда внутри ты вдребезги разбит.
— Прости меня, Даша. Я не знал о Карине. Это такой шок для меня, — у меня внутри, словно кусок плоти вырвали живьём.
— Я знаю, Влад. Это тяжело, — говорит она.
Мы поднимаемся по ступенькам. Дарья достает ключи и возится несколько минут, прежде чем открыть дверь.
Я пытаюсь осознать, что больше никогда не увижу Карину. Не услышу её смех. Не смогу перед ней извиниться и сказать, как сильно я её любил. Вместо этого всего у меня останется лишь пустота в душе. Которая будет висеть тяжелым грузом на сердце и воспоминаниями о том, что могло бы быть, но так и не случилось.
— Можешь не разуваться, — говорит Дарья, попутно включая в коридоре свет.
— А мне тоже можно? — спрашивает её сын.
