Ни мебель, ни технику, ни какие-то вещи, которые можно отнести к «памятному хламу» мы не стали трогать. Так что фактически я сейчас блуждаю не по нашей с Волковым квартире, а по консерве из старых воспоминаний. Но мне от этого не горько, а тепло на душе. Наше «вчера» не виновато в том, что натворило «сегодня», а я умею быть благодарной за опыт.
Я уже улыбаюсь, когда достаю из машинки вещи. После пытки режимом, свитер можно разве что на куклу натянуть, да и брюки лучше выкинуть. И я легко расстаюсь и с этой частью себя.
Не страдаю, не рыдаю, не проверяю телефон.
Специально не смотрю количество пропущенных, а сразу захожу в приложение, чтобы заказать продукты. И когда приезжает курьер, включаю музыку, чтобы под приятный фон приготовить обед.
Старое платье, старая посуда, даже выбранный рецепт и тот старый. Когда мы с Волковым только поженились, и денег не хватало ни на что, я изгалялась, чтобы готовить вкусно, но дешево. Вот и сейчас вспоминаю молодость, пока тушу минтай на морковно-луковой подушке.
Потом залью все это томатным соусом и подам с картошечкой пюре и солеными огурцами.
В какой-то момент все тревоги, вся боль отпускают меня. Я больше не Рита Волкова, взрослая, обиженная жизнью женщина. Нет, я красавица Риточка, мне двадцать восемь, у меня прекрасная семья и работа, которую я обожаю. Мы только переехали в этот новый дом и вместе с мужем, смеясь и ругаясь, положили на этой кухне плитку. В квартире одурманивающе пахнет едой и семейным теплом. Сейчас из школы примчит Колька, и сразу, не помыв рук, схватит с тарелки соленый огурец.
А потом, когда я проверю уроки, и накрою стол, в дверь, как обычно, постучат три раза. Это вернется с работы Стас. Он будет уставший, но очень довольный собой, и я сразу побегу его обнимать. Поцелую, уткнусь носом в рыжую макушку, чтобы еще раз вдохнуть любимый запах.
Вот так все и будет. И, наверное, я так сильно замечталась, что пропустила реальный стук в дверь.
Первый.
Второй.
Третий.
У Стаса есть ключи от квартиры, я помню об этом, так как сама предлагала снять их с брелока.
Тяжелой, «дедовской» связки, которую муж всегда носит с собой. И сейчас он может сам зайти в дом, но вместо этого ждет на пороге.
Тяжело вздохнув, выключаю кастрюльку с рыбой и иду в коридор. Толкаю дверь в подъезд:
- Ты с пистолетом, Стас? Просто сейчас я настолько не в духе, что уже не против выстрелить.
Лицо мужа сереет еще сильнее, да и сам он выглядит так, что в гроб краше кладут.
- Без пистолета, и без цветов.
