Как же больно, мать вашу! И никто кроме Ритки не знает, какие таблетки мне пить, и чем меня откармливать.
- Вот еще тут подписать надо, - слышу знакомый приятный голос, но сейчас даже его звучание мне не в радость.
Ставлю закорючку в углу акта и еле-еле поднимаю глаза на секретаршу. Хороша. Даже когда я с перепоя, а она в простых черных брюках и водолазке, все равно хороша! Да, не по мою больше честь!
- Помаду вытри, - грубо обрубаю я, глядя на красные губищи. Не хер со мной флиртовать, все равно не поможет.
- Хорошо, Станислав Денисович, - Эмма грустно улыбается и складывает все документы обратно в папку.
- Еще будут распоряжения?
- Да. Кольку моего позови, поговорить надо.
От мысли, что придется сделать лишнее движение и взять сотовый, у меня в глазах лопаются капилляры. Нет, мне не просто плохо, я действительно заболел. И вдвойне обидно, что кое-кому до этого нет дела. Рита, девочка моя, ну что же ты с нами творишь?!
Я опускаю голову на стол и закрываю веки. На секунду боль проходит, но в следующее мгновение новый приступ оглушает меня.
- Пап, что с тобой?
Коля тупо мнется на пороге, не зная, что делать. Надежды на него никакой, мужик мужику в таком деле не помощник. Единственное, что мне от сына сейчас нужно, чтобы тот помирил меня с Ритой. Сам я уже с ситуацией не справляюсь.
- Заболел, - хриплю в ответ я. – Омикрон, или еще какая дрянь.
Выгляжу я конечно впечатляюще. Если черный экран айфона показывает хотя бы половину правды, то по виду я не просто заболел, я уже давно помер.
Поэтому Коля мне легко верит.
- Может врача?
- Грача, - огрызаюсь я. – Коль, херни не мели, я тебя по делу вообще вызвал.
Я слишком сильно дергаю головой, отчего виски снова простреливает болью. Хватаю со стола обмотанный в полотенце кусок мяса, который нашел в нашей морозилке и прикладываю ко лбу. Лед приятно холодит кожу, так что я снова оживаю.
- Короче, это… Эмму в свой отдел переведешь.
- Какую Эмму, - не понимает моя кровинка, а поняв, морщится: - Эту?!
- А у нас их много?
- Но ты ж должен ее уволить.
- Ага. И вообще весь штат разогнать, фирму бросить и вас с Оленькой по миру пустить, да сынок? Эмма хороший сотрудник и потом, взяв ее, я сделал одолжение Саргсяну, так что увольнять бабу не дело.
- Но она же… ты же мать обидел.
- Я обидел, я и извинюсь. – Прикладываю сверток с мясом к другому виску, щурясь от короткого удовольствия. – Кстати об этом. Позвони матери, и скажи, что Маркус заболел.
- Зачем, - не понимает мой охламон.
