Но ведь сейчас у них проблемы и я не хочу, чтобы родители разводились. Я за них обоих переживаю. Папа болеет, винится, хочет поговорить, попросить прощения. Ты б его видела, Оль, он от вины места себе не находит. А мама непонятно где.
- От вас дебилов подальше, - бурчит моя колючка.
- Ну, так уж и дебилов, - усмехаюсь я. – Папа мужик мировой, и легко перевоспитывается. Я… ну, вырос уже. С ложки меня кормить не надо, засыпаю сам, к горшку приучен. В общем, полноценный член общества, поэтому да, отношусь к родителям как к равным.
Если бы такое произошло у друзей, я бы вел себя так же.
Оля отстраняется от меня и с недоверием смотрит:
- То есть ты сейчас не отца защищаешь, потому что он у тебя фигура великая, а всех блядунов в целом? И, случись это у соседей, тоже бы доказывал, что надо поговорить, понять, простить?
- Оль, ну мы не знаем всей ситуации! Может мама сделала что-то такое…
- О Боже, - рычит Олька и падает на подушку, - Волков, я не хочу с тобой говорить.
- Я тоже не хочу ссориться.
- Нет, ты не понял. Я в принципе, говорить с тобой не хочу.
Она выключает свет и поворачивается ко мне спиной. Несколько минут я слушаю ее прерывистое, свистящее дыхание. Понимаю, что Оля пытается успокоиться, не заплакать. И чтобы помочь жене хоть немного, обнимаю ее, притягиваю ее к себе. Так и засыпаем.
Оба с мыслью, какой я все-таки мудак.
А утром меня ждет сюрприз. Орущий Маркус на нашей кровати. Наверное, сам перешел или Олька ближе к утру перенесла.
Беру сына на руки, трогаю губами лоб, вроде не горячий.
Тогда чего орет не понятно, приснилось что? Так он не скажет, рано еще."
"- Марченок, ты чего? А ну, успокаивайся. Давай, поищем маму и будем завтракать. – Сынок обхватывает меня руками, прижимает мокрый нос к плечу и всхлипывает мне в футболку. – Оля! Оль, ты в ванной?
Заглядываю в детскую и на кухню – никого. В туалете выключен свет, в коридоре пусто, кофемашина чистая, значит Оля ушла без привычного утреннего капучино, что бывает с ней крайне редко.
Я начинаю всерьез беспокоиться, тем более что Маркус, продолжает елозить на руках и недовольно подвывать, как вдруг замечаю на столе записку:
«Коля, я от тебя ухожу. Маркус остается с тобой. Он уже парень большой, с ложки его кормить не надо, засыпает сам, к горшку приучен. Короче, справишься.
Документы на развод пришлю по почте.
У Маркуса режутся клыки, так что если он капризный, не пугайся, это такой этап. Через пару недель станет легче».
