Развод. Я его так любила (СИ)

И мне отчаянно хотелось, лёжа на узи, сжимать ладонь Виктора так сильно, чтобы пальцы аж побелели, но меня по плечу гладила Роза, утирала слезы, шмыгала носом.

А в марте я поняла, что так продолжаться не может.

— Родная, я ж знаю, что вы хотели съехаться со Стёпой, — произнесла я, заходя на кухню, где дочь готовила вишнёвый торт.

Роза посмотрела на меня затравленно, вытерла запястьем губы, на которых были следы вишни.

— Мам, с чего ты взяла.

— Я случайно увидела переписку у тебя на компе, где Стёпа спрашивал, когда ты поговоришь со мной.

— Мам, мы не собираемся съезжаться, правда, я уже сказала, что я не могу.

— Вообще-то ты можешь, я так понимаю, Стёпа снимает квартиру, он предложил тебе к нему переехать…

— Мам, я не могу, я не уеду никуда.

— Рози, езжай, серьёзно.

— Мам, ну а как же ты? Как же, малыш?

— Роза, ну я же никуда не денусь, и малыш никуда не денется. Просто это ненормально, что ты жертвуешь своей личной жизнью ради меня. Я же взрослый, самостоятельный человек, я же все понимаю, и я уверена, что тебе будет лучше, если вы со Стёпой съедетесь…

— Маааам.

Да, я не знала, как оно дальше сложится, поэтому в апреле я легла на сохранение, а потом опять на сохранение я легла в конце мая, и мне казалось, лёжа в одиночной палате, что вся моя жизнь как-то пошла через одно место, настолько через одно место, что я вынуждена прижимать ладони к себе, обнимать ими живот. И не чувствовать никого рядом, кроме сердечка, бьющегося внутри меня в унисон.

Глава 49

Виктор

Это был самый странный новый год. Когда я видел в глазах Розы и Зои непонимание, какую-то брезгливость, что ли, такое чувство, как будто бы я им дарил не подарки, а бил ремнём по плечам. Они не радовались, они не получили никакого удовольствия ни от каких подарков.

И да, это было странно, непонятно, и я уже проклял себя несколько десятков раз за то, что вообще решил дарить подарки. И вскользь обронённая фраза Зои о том, что мне не стоило…

— Правда, не стоило, Виктор, — тихо сказала она, поднимая на меня глаза и сжимая в руках коробку с украшениями из платины и бриллиантов.

Я не рискнул спросить про беременность она или про измену и сжирал себя поедом в дурацкую новогоднюю ночь, когда салюты хлопали под окнами. А где-то в квартире тихо плакала женщина, которой я был недостоин, которую я предал, променял.