Развод. Я его так любила (СИ)

А поначалу куксился, хмурил бровки, надувал щёчки, пускал пузыри.

И это тоже было до болезненного жутко наблюдать за такой большой разницей между детьми.

И да, я чувствовал себя вором, незаслуженно пытающимся приобщиться к чужому счастью.

Мне кажется, Зоя тоже это чувствовала, поэтому молчала. Она молчала когда я оставался с ночёвкой, она молчала когда я приезжал без звонка, она молчала, когда я забирал Макара, чтобы она поспала.

Я хотел, чтобы все было по-другому, но если бы все было по-другому, я бы не был таким, какой я сейчас смиренный, принявший свою судьбу, заплативший за свои ошибки, внимательный к младшему ребёнку, участливый со старшим и заботливый с женой, и мне казалось, что цена слишком велика, но если бы она была для меня меньше, возможно, я бы ничего не понял, ничего и никогда.

Осенью я столкнулся в коридоре с Владимиром. Он тащил здоровенную тумбу в сторону грузового лифта. Я поставив покупки на полку, скинул с плеч куртку и с другой стороны перехватил тумбу.

— О, спасибо! — выдохнул Владимир, а я промолчал. И когда мы оказались в лифте то повисла неловкая тишина.

Я поступил с ним незаслуженно по-свински. Поэтому под прицелом недоверчивого взгляда честно признался:

— Это тебе спасибо, что не прошел мимо, когда моей жене было плохо. И прости, что я тебя не понял и унизил. Не должен был. Сразу надо было по-человечески поблагодарить.

Я не знал что еще сказать, но сказал это предельно честно.

Владимир недоверчиво вскинул брови и помедлив пару мгновений все же ударил по моей ладони своей.

— Да всякое бывает. Зато у тебя вон мелкий какой здоровый родился, — сказал он усмехнувшись, а я напрягся, но сосед объяснил: — Он когда после прогулки в подъезде кричит сразу видно сильные легкие.

Я расслабился и улыбнулся.

А Владимир переезжал в Москву, потому что ему предложили хорошую должность в одной из частных клиник.

Полгодика…

Полгодика нашему малышу.

И он хватал меня за щетину, больно-больно тянул на себя, а ещё все волосы на груди повыдёргивал. Зоя вздыхала, глядя на это, забирала у меня с рук Макара и тихо замечала:

— Одень футболку.

А я был в том состоянии какого-то безумного упоения, что мне было плевать. Я так хотел быть рядом, что мне было абсолютно безразлично, что происходило.