Развод. Я его так любила (СИ)

За остаток часа я успел позвонить в клинику к Наталье Сергеевне, записаться к ней на приём для того, чтобы все точно узнать про здоровье Зои и про риски, которые несёт эта беременность, назначили на завтра на утро.

Мне уже было плевать. Я готов был бросить работу, с головой нырнуть в это дело, потому что так нельзя было рисковать, Зоя этого не переживёт. И так слишком много слез пролито было и так слишком много страданий тема ребёнка принесла нам.

И да, кто-то скажет вы с жиру бесились, у вас есть уже один ребёнок, чего вы за вторым дёргались? Но нет, это нормальная реакция двух людей, когда начинает подрастать первый ребёнок, родить второго.

И когда не наступает беременность, это превращается в идею фикс. Так устроен человеческий мозг. То, чего мы не можем получить, мы желаем всегда больше всего. И нет, я не считал, что мы зашли в какой-то тупик или бились в агонии, просто когда несколько раз ничего не получилось, мы больше не стали пробовать. Ну кто же знал, что, когда мы забьём на все, Бог смилостивится и пошлёт этого ребёнка.

Я тяжело выдохнул, упал на кресло, зажал ладонями глаза и тяжело выдохнул.

Ребёнка, которого я, вероятнее всего, не увижу, потому что Зоя подаст на развод, Зоя получит развод, Зоя получит все, что захочет, потому что сейчас она центр вселенной. Да, если честно, всегда она была для меня этим центром.

Глава 34

Виктор

Не знав, что с собой делать, не знав, как заставить себя сосредоточиться, я медленно ходил по кабинету, нервно щёлкал ручкой.

И пытался выстроить модель поведения для того, чтобы сейчас не напрягать Зою. Я понимал, что в этой ситуации Роза займёт позицию Швейцарии. Нейтральная. Настолько нейтральная, что она будет общаться со мной и с матерью, чтобы не создавать конфликта и не заставлять Зою нервничать. Но это никак не поможет мне, потому что с матерью она будет общаться, мать она будет любить. А меня она будет ненавидеть, потому что я предал, и общаться она будет со мной через зубы."

"Любой мужик, когда идёт на измену, он всегда думает о том, что никто никогда ни о чем не узнает, тем более если эта измена не такая, что теряешь голову, бросаешься в омут чувств, а измена, которая продиктована каким-то своим расчётом, который сбивает все моральные ценности.

Но я действительно считал, что никто ничего не узнает до последнего. И если честно, возвращаясь назад, я, возможно, лицемер, потому что мое отношение к Ольге было ленивым, было снисходительным.