— Мне думается, что я представляюсь тебе маньяком с большой дороги. Света, все в порядке. Просто я привык говорить, что думаю на самом деле. Не считаю нужным скрывать что-либо. Возможно эта прямолинейность мне не на пользу, но какой есть. Вот и сестра говорит также. Говорила, — внезапно мрачнеет.
Он хмурится, помешивает ложкой давно остывший чай. Откидывается на кресле и смотрит в одну точку. Я же, пользуясь случаем, исподтишка рассматриваю. Брови вразлет. Крупный лоб. Нос большеват, но не портит. Аккуратная борода.
В целом очень интересный мужчина.
Вот только жаль, что с родственницей приключилась беда. Но Женя так печется о ней, так трогательно заботится, что лишний раз отмечаю какой он порядочный. В наше время такое не встретить.
— Надежда есть? — осторожно спрашиваю потому как хочу поддержать его.
— Нет, Света. Падение с лестницы. Повреждение позвоночника. Ее долго вытаскивали. Даже то, что смогла сидеть большое достижение.
— А семья? — любопытства не сдержать.
— Я ее семья. Только я, — припечатывает ладонью столешницу.
— Это долгая тяжелая история. Не хотел бы говорить о ней. Слишком тяжело.
Извинившись, стремглав несусь в туалет. Как же мне стыдно. Ну что за неуемное любопытство. Вот же приспичило о Галине спрашивать. Споласкиваю руки. Не заботясь о прическе, приглаживаю волосы. Вновь и вновь поражаюсь куда меня понесло.
Кардинально другая с Женей. Он негласно будит во мне спящую дерзкую натуру. С Денисом такого не было. Точнее, было, но я старалась быть мягче, женственнее. Нужно прийти в себя.
Глубоко вздыхаю и окончательно привожу себя в порядок. Все нормально.
— Свет, я бы хотел извиниться, — расстроено тянет Женя.
— Не о чем извиняться, — непринужденно улыбаюсь.
Он хмурит брови, нервно щелкает пальцами. Подумав, сердито прихлопывает ладонью и вновь завладевает моим вниманием.
— Свет, я так понял, тебя мой ответ о Гале покоробил. Резко, наверное, да? — интонация все ниже. — Чтобы ты поняла… Я считаю, что виноват в трагедии сестры. Тогда много чего происходило и… Я не справился.
Знаешь зачем тебе говорю об этом?
Я действительно в растерянности от такого доверия. Мне крайне неловко. Я будто в чужое окно подглядываю сейчас. Но кому как ни мне знать, как придавленному обстоятельствами абсолютно все можно выговорить первому встречному. В сердце шевелится жалость. Возможно Жене сказать некому о том, что сильно болит.
— Нет пока.
— Ты мне нравишься, — отводит взгляд и тут же твердо возвращает. Я же горю от внезапного признания.
