- Пугали тебя, да?
Я просто не могу остановиться, меня всю трясёт и слезы предательские вот-вот потекут, а тушь у меня не водостойкая и вообще, плакать при этом гаде...
- Ты... ты... Ненавижу тебя! Урод моральный. Ненавижу!
- Ада...
Тянет ко мне ручонки свои! Тянет! Нагло так! Отворачиваюсь, пытаюсь улизнуть, всё бестолку, оказываюсь зажата между двух машин, им зажата, чёрт, грязно же тут, а он смотрит и еще улыбается! Предатель!
- Ада...Это для твоего же блага.
Прижимает к себе ближе. Да что это такое?
- Слушай, Крестовский! У меня сегодня Игнатов получил по «Фаберже», ты тоже хочешь?
- Хочу.
Тебя хочу. Сил нет как хочу, правда, Ада, давай уже детский сад оставим, поехали ко мне.
Рот открываю от изумления и закрыть не могу. Он мне его закрывает. Нагло, своим ртом.
Хочет?
Детский сад?
Поехали ко мне?
Скотина такая!
Брыкаюсь, как ненормальная, отбиваюсь от этой юридической сволочи, отталкиваю.
- Не смей меня трогать! И вообще... я... я отказываюсь от твоих услуг! Дальше я буду защищать себя сама! Развод состоится как я и планировала, а вы, господин Крестовский, можете быть свободны!
- Ада, ты представляешь, что ты сейчас творишь?
- Я? Да! Представляю!
Он смотрит на меня как-то странно, просто пожирает глазами своими наглыми, адвокатскими.
Теперь я понимаю почему он все свои процессы выигрывает.
Особенно, если судьи — дамы.
- Нет, ничего ты не представляешь.
Я не сразу понимаю, что происходит, он просто поднимает меня на руки и закидывает в свою машину, которую каким-то макаром успевает открыть, забрасывает меня на заднее сидение, и сам садится следом.
Закрывает дверь, блокирует и мы остаёмся вдвоём в замкнутом пространстве.
Чёрт!
Я вообще не собиралась с ним никуда ехать!
- Открой и выпусти меня!
- Еще чего.
Его руки на моём теле, нагло и настойчиво. А аж захлебываюсь от гнева!
- Герман! Я сказала - открой!
- А я сказал нет!
Пробираются под пальто, дальше, под платье.
- Это похищение! Удержание против воли, ты знаешь, что за это бывает?
- Статья сто двадцать шесть Уголовного Кодекса Российской Федерации принудительные работы на срок до пяти лет или лишение свободы на такой же срок, я бы с тобой принудительно поработал лет пятьдесят.
- Ты в своём уме?
Его руки на моих ногах, ползут вверх, касаясь края чулка.
Дернул же меня чёрт! Почему было не надеть колготки?
Потому, Ада, потому... Потому что ты думала об этих вот руках там, думала! Очень даже активно думала. И не только об этих... О руках Дворжецкого ты думала тоже.
