Мне даже показалось, что я почувствовала на коже утомленный вздох Марка.
Сглатываю и провожу ладонью по шее.
— Да, это я, — тихо отвечаю, и сердце вздрагивает бабочкой в груди.
До боли закусываю губы и со страхом жду того, что Марк цыкнет и скажет какую-нибудь грубость. Или заявит, что ему некогда и его ждут кексики Фаины.
Как я могла допустить, что мои кексики перестали быть только моими? Вот так просто чужую женщину посвятила в секреты того десерта, от которого тащился мой муж.
Теперь в них никакой ценности.
Ни для кого. Ни для Марка, ни для моего сына и дочерей, ни для моей мамы, ни для меня.
— Что случилось? — спрашивает Марк, и я слышу в его голосе хмурое ожидание."
"Хочу сбросить звонок, отбросить телефон и опять спрятаться под одеяло с мыслями о том, какой он урод и козел и какая я бедная и несчастная, но я не поддаюсь этой истеричной слабости.
Крепче сжимаю телефон.
Если нам с Марком больше не быть мужем и женой, то мы все равно должны наладить общение как бывшие муж и жена.
— Марк, я… — прижимаю пальцы к переносице.
Я не хочу быть для Марка той дурой, от которой он будет рад избавиться и с которой он станет разговаривать только через адвокатов.
Все к этому идет.
Сейчас он все еще отвечает на мои звонки, а потом будет лениво сбрасывать и игнорировать.
— Помнишь те серьги, которые я у тебя просила в подарок, — тараторю я, — в подарок за то, какая я замечательная жена… — делаю паузу и торопливо продолжаю, — я сдала их в ломбард, а после… — сдавливаю переносицу, — отдала деньги цыганке.
Зачем я ему признаюсь в своем провале? Хочу, чтобы он побежал и наказал ломбард и нехорошую цыганку?
Или хочу признать свою слабость перед реальностью, в которой я могу потеряться без его поддержки и помощи?
— Я знаю, — заявляет он.
— Знаешь?
— Да. Мои парни были свидетелями того, как ты мило пообщалась с цыганкой, — говорит он спокойно. — Я не удивлен.
Прикрываю лицо рукой.
— Я думаю, меня на днях ждет встреча с цыганским бароном, — усмехается, — эти ребята не очень любят, когда кто-то уже у их девочек-гадалок отжимает деньги.
— Что?
— Мои парни влезли, —цыкает Марк. — Очень оскорбились за то, что ты решила избавиться от моего подарка.
Господи, я опозорилась перед парнями Марка. Они и так, наверное, не особо жалуют меня за то, что я за столько лет не поняла, кто они, а теперь точно убедились в моей тупости.
— Хотя признаюсь, мне эти серьги не особо и нравились, — продолжает Марк.
