Я уже встал, оперся на трость, как вдруг меня догнала последняя фраза:
- Она тебя никогда не простит.
- Что?
- Святая София Титова никогда не простит тебя. Она же теперь даже не Титова, верно? Она нет, а я да, представляю как тебя от этого корежит!
- Не представляешь, потому что мне плевать, - и это правда. Фамилия просто набор букв, не стоящих ничего, только если эту фамилию не носила Соня.
- Она тебя никогда не простит.
- Я знаю.
- И не простила бы.
- И это я тоже знаю.
- Но поперся ей все рассказывать.
Господи, зачем? Я ведь даже не знала, что ты тогда ей все сказал, какая глупость! На хрена?
- Потому что по-другому нельзя.
Я часто возвращался в день, когда я пришел домой и застал свою жену за украшением елки. Красивая, нежная, она была похожа на маленькую фею, а я на чудовище, которое вот-вот превратит наш волшебный лес в пустырь.
Если бы Бог дал мне шанс, я бы изменил многое: вернулся раньше, а не сидел еще час в машине. Подготовил Соню к разговору. Подобрал другие слова. Объяснил как все было, чтобы она услышала и мою сторону тоже.
Да, я бы поменял многое, но раз за разом убеждался, что все равно я бы ей все рассказал.
Не смотря на череду моих ошибок, я считаю самой большой - обмануть свою жену. Не дать ей даже шанса выбрать, как жить дальше. Прощать или нет - выбор, который человек делает сам.
- Она тебя не простит, - снова повторила Люба.
- Я знаю, - снова повторил я."
"- Не знаешь, иначе бы не побежал к ней как щенок на приаязи, не позвонил тогда на трассе, не попал в аварию, не загремел в ту чертову больницу! Не она была рядом с тобой, а я! Я, Максим! И в благодарность за это ты забрал мою дочь!
Люба не плакала.
Глаза сухие, безумные.
- Я могу договориться, чтобы к тебе еще раз пришел психолог.
- А полюбить меня сможешь? - едва слышно прошептала Люба.
- Что?
- Полюби меня, пожалуйста. Как свою Соню. Я ведь тоже достойна такой любви, Макс. Полюби меня, прошу. - Она ухватилась тонкими, болезненно белыми пальцами за край моего пальто. - Мы же оба покалеченные, только мы друг у друга и остались! Мы никому больше не нужны! Ты ей не нужен, Максим!
Я дернулся как от удара.
- То… то что произошло в отеле… это было не случайно?
Её глаза сверкнули нездоровым блеском. Всего на секунду. Брови съехали и выражение лица стало озлобленным, как если бы прямо сейчас она собиралась подписать указ о казни миллионов людей. Таких называли безумными. Но Люба ею не была. Просто опустошенной своим горем и очень злой на меня.
