И надеемся, что у вас еще остался порох в пороховницах и запал, чтобы узнать, чем эта история закончится))) Если вы еще не поставили звездочку книге, пожалуйста, порадуйте нас) Вам не сложно, а нам будет очень приятно!!
Глава 30
Соня.
Сколько можно слушать человека не перебивая его? Час, два, три. Бесконечно долго? Ложь. Если конечно вы не под следствием и молчите просто чтобы не дать повода потом использовать ваши же слова против вас, или если это не лекция профессора Соловецкого по «Истории государства и права России» от становления государственности до наших дней.
Матвей Валентинович не признавал перемены, а сдвоенные пары действительно шли по 4 часа почти без перерыва.
Четыре часа.
Именно столько понадобилось Максу чтобы выговориться, наконец-то распутывая для меня все узелки бесконечного лабиринта воспоминаний. Столько вопросов все это время крутилось у меня в голове. Где я сделала ошибку? Когда мы свернули не туда? Неужели оно того стоило?
А все оказалось до жути просто и грязно.
- Вот так.
Когда Егор подтвердил, что на видео нет монтажа, что я действительно… я поднялся домой и все рассказал. Я бы просто не мог смотреть тебе в глаза, зная эту правду.
- Ясно, - я кивнула.
Это было первое слово, сказанное мною за несколько последних часов. Слово, которое убивает весь смысл. Все было предельно просто, но на самом деле нихрена «не ясно».
- Мне жаль, что…
- Я убью эту суку, - в унисон с Титовым выплюнула то, что копила в себе.
- Что?
- Я убью ее. Уничтожу карьеру, репутацию, лишу всего! Сначала - любовника, затем денег, жилья, машины, золота, шмоток и даже последней всратой помады.
Оставлю ее ни с чем, заберу даже мою фамилию. Пусть снова будет Фроловой! Пусть возвращается в ту деревню из которой притащила свою тощую задницу и куриный мозг, пусть…
- Соня.
- Что?
Мне казалось, что изнутри меня раздирает существо, которое до этого тихо посапывало в комфортной колыбели. Его никто не трогал, про него забыли. Лишь несколько раз эта гнида показала свой нарочито злобный оскал, покусало до крови и убиралось обратно.
В ту ночь, когда Макс во всем признался, в тот месяц, когда мы разводились, в тот день, когда я села на поезд с билетом в один конец.
- Хватит.
- Ты ее оправдываешь?!
- Я ее не вижу, - спокойно произнес он. - Я не злюсь, не ненавижу, не презираю никого, кроме себя. Что касается Любы, этого человека не существует в парадигме моего мира. Она бездушное, обезличенное нечто. Как стол или пепельница.
