Даже со своего места я вижу, как дрожат его пальцы. Его белая кожа покрыта бисеринами пота, а глаза смотрят поверх Степкиной головы прямо на меня. Взгляд безумный и дикий. Не человек. Волк.
В этот момент дверь за спиной Титова снова распахивается и на пороге появляется няня. Она тоже опоздала. В отличие от меня старушка сделала это впервые, что не меняет суть проблемы. Нам не хватило каких-то пятнадцати минут, которые бы могли спасти одну жизнь.
Потому что судя по Максу, меня сейчас убьют.
- Это..? - Он вопросительно переводит взгляд с няни на сына, но не двигается с места.
Не впускает чужака в мой дом.
- Это няня Степана. Арина Сергеевна, познакомьтесь, к нам зашел мой старый приятель Максим Александрович. Он скоро уйдет.
Макс наконец поднимается на ноги, замечает сумку на пороге, из которой торчат Степашкины вещи и детские книги. Широкие брови от удивления ползут вверх.
- Куда-то собираетесь?
- На дачу, хотели отдохнуть вдали от города, - я бодрюсь, но делаю это исключительно для сына.
Он уже чувствует неладное и ведет головой в стороны, будто принюхивается. Ему не нравится, как изменилась атмосфера в нашем доме. Даже воздух здесь стал гуще и жарче.
- Отлично! Обязательно съездим за город, - Макс растирает руки. - Степ, у тебя есть детская комната? Покажешь?
Он не разуваясь идет по коридору в самый конец квартиры. Няня неуверенно семенит следом. Шагает Титов громко. Не идет, а будто гвозди забивает, так, что я каждый раз вздрагиваю. Он заглядывает в комнату сына, что-то объясняет Арине Сергеевне и, убедившись, что дверь закрыта, поворачивается ко мне.
- Зачем этот цирк? - Я киваю в сторону двери.
- Не хочу, чтобы мой ребенок слышал, о чем мы говорим. И не хочу, чтобы он испугался, если будет громко.
- Ты очень высокого мнения о себе, Максим. У меня нет повода для крика.
- Разумеется, милая, - я не ведусь ни на спокойный тон, ни на ласковые слова. Нет. Гораздо больше о состоянии бывшего мужа говорят его глаза. Они пылают яростью и это пламя вот-вот перекинется на меня.
- У тебя нет повода, зато у меня их предостаточно.
Он с силой хватает меня за локоть и тащит на кухню. Я едва поспеваю за ним, врезаюсь в угол, вскрикиваю, но этот амбал даже не замечает, что сделал мне больно. Он толкает меня к стулу и отдергивает руку, будто касался чего-то противного.
Как иронично, мне ведь тоже было брезгливо вспоминать, как трогала тебя после Любы. Не так я хотела сравнять счет, но выбирать не приходится. Один/один.
