В Любиных глазах пылала ярость, в моих решимость смертника, готового сделать прыжок с моста. Впереди черная гладь воды и отражение луны которое зовет прикоснуться к себе. И я уже готов…
- Пожалуйста, Люба. Я хочу лечь под нож, зная, что сделал все правильно. Что у моего ребенка не будет проблем или недостатка в чем-либо. Что у нее будет хотя бы какая-то история обо мне, пускай короткая, детали ты можешь выдумать сама.
Губы Фроловой дернулись в кривой улыбке. Подбородок задрожал. И в следующий миг, она выбежала из палаты прочь.
- Не пойму, Максим, ты гений, ты святой или ты юродивый. Что там по определению всех трех? - Егор обалдело мотал головой и покрутил пальцем у виска.
Я не повелся на провокацию. Повернулся к брату и, собрав все силы, добавил:
- А ты проследи, чтобы ничего не попало в прессу. Про меня, аварию, роды, Любу - вообще ничего, понял?
- И зачем тебе все это?
- Так правильно.
- Ну раз правильно, то и женись после операции, а то, когда жених на кушетке и с уткой под боком - ну не очень романтично.
- Помнишь, когда от нас ушел отец?
- Конечно. Лучшее время в жизни. Всем наконец стало на нас насрать, и я все лето провел за гаражами. Если мне не изменяет память, то я и невинности там лишился.
- Тебе было десять, - хохотнул я, осаживая этого позера. Но улыбка сползла с моего лица, когда я вспомнил то, как я провел это лето. - Ты пропадал у одноклассников, а я видел как мама страдает. Дергается от каждого звонка. Закрывается в ванной и плачет, думая, что из-за воды мне не будет слышно.
- Все бабы склонны к истерии, - Егор как будто безразлично пожал плечами, но за беспечной улыбкой раздолбая ему не удалось скрыть горечь.
- Но не наша мама.
Она не жаловалась, но было понятно, до чего ей хреново. Я это видел и уже тогда решил, что ни за что не брошу своих детей, как это сделал наш отец.
- Странные выводы, старик. Я лично тогда решил, ни за что не вкладываться в отношения, как это сделала наша мама.
И заботиться только о себе и своих интересах.
- Заботься, никто тебе не мешает. Только выполни мою просьбу. Если со мной что-нибудь случится, ты проследишь, чтобы с моей дочкой все было хорошо.
- Я бы себе и своего ребенка не доверил, а тут какой-то чужой.
- Не чужой, - надавил я. - Мой. Ты справишься.
В назначенный день меня транспортировали в городскую клиническую больницу имени Боткина. Как я и боялся, сделали это на вертолете.
