Но самое главное, самое страшное и самое тупое - здесь были все вертолетные медиа, которые я знал. Все иностранные грантоеды, которые кричат о демократии и либерализме, когда это кого надо демократы и кого надо либералы. Пятая колонна, способная любой чих превратить в сенсацию и повод для уличных протестов. Я знал этих людей. Им не нужны были ответы. Лишь молчание и пара фотографий растерянного лица Исмаилова. Они разорвут его заголовками и добьют всем тем, чего не сказал.
А потом он отомстит. Лилии. Мне.
И той женщине, которая стоит у ресепшена и улыбается. Остревенело и злобно. Соне.
Он ее убьет.
***
- Господа, господа! - я выступил вперед, развел руки в стороны и перетянул внимание на себя. - Уважаемые, давайте не устраивать балаган. Мой друг Исмаилов отдыхает в славном городе Армавире, а вы мешаете ему и докучаете ничем не подкрепленными сплетнями. Это как-то не по-христиански.
- Почему Вы не с семьей?
- Где Ваши жена и сын?
Я наклонился к Тиграну, который уже успел взять под контроль свои эмоции. Оно снова выражало обольстительную радушность и приветливость, но жилка на шее вздулась так, что набив ее можно было получить хороший шмат ливерной."
"- Моя жена сейчас в санатории занимается оздоровительными процедурами, а сын, если кто-то не в курсе, ученик первого класса. Сейчас не каникулы, он посещает школу.
- Тогда, что вы здесь делаете?
- Провожу время с любимой женой. И простите, но в свой короткий и долгожданный отпуск, я хотел бы побыть вдали от прессы и любопытных глаз. Все вопросы вы можете направить через моего официального пресс-секретаря с пометкой “важно”.
Он сделал шаг в сторону лестницы. Кивнул головой управляющему отеля, тот поднял руку и два охранника преградили путь толпе журналистов, оттесняя их к выходу.
В пролете между вторым и третьим этажом, когда голоса стихли, Исмаилов повернулся ко мне, и от прежнего веселья не осталось и следа.
На лбу испарина, галстук ослаблен, две пуговицы расстегнуты. Могло показаться, что его вот-вот разобьет инсульт, но он сделал предупредительный шаг в мою сторону и стало понятно, что скорее сейчас моя голова разобьется о кафельный пол, чем у него подскочит давление хотя бы на одно деление.
