Такое ощущение, что Динар намеренно откладывает наш развод и делает для этого все возможное.
— Так как мы все обсудили, то сегодняшняя встреча будет недолгой. У меня к вам пара вопросов, после чего мы можем прощаться.
Не проходит и пятнадцати минут, как я провожаю Виктора Павловича и сообщаю Рустаму, что мы пойдем гулять через полчаса. Это время мне нужно, чтобы собраться.
Когда выходим, нахожу охранника переодетым, как я и просила, в гражданскую одежду. Мы, как и в прошлый раз, идем в тот же парк. На этот раз точно так же — в сопровождении только Рустама и еще троих парней, но их я снова не вижу.
Как-то они это делают. Я точно знаю, что они выходили за нами, еще и в костюмах, но когда оборачиваюсь, никого нет. За деревьями они, что ли, прячутся? Стоит только представить это, как я начинаю улыбаться.
В этот раз с площадки никто не убегает. Мы с Рустамом похожи на семейную пару. Пока дети бегают, мы молча сидим на скамейке. Почему-то тему для разговора я никак не могу подобрать, а Рустам просто молчит.
— Кажется, в прошлый раз я вас обидела, — начинаю издалека.
— Обидели? Вовсе нет.
— Мне показалось, что я перегнула палку, назвав вас трусом.
— Все в порядке. Не берите в голову.
Мы снова молчим, потому что он больше ничего не говорит, а с моей стороны странно настаивать на извинениях, которые ему не нужны.
— Но вы не хотите со мной разговаривать, — замечаю спустя пару минут.
— Вы хотите, чтобы я с вами поговорил?
— А вы нет?
— Я у вас на службе, Ясмин Тимуровна. Чего хочу я, меня, как правило, не спрашивают.
— А если я спрошу?
— Я посоветую вам этого не делать.
Открыв рот, чтобы возмутиться, тут же его закрываю, сталкиваясь взглядом с Рустамом. Он не то чтобы предупреждающий, но такой, что вмиг становится как-то неловко. Не по себе. Волоски электризуются, по спине пробегает дрожь. Я отворачиваюсь, снова пытаясь рассмотреть парней в парке. Никого. Только мамочки с детишками, женщины и мужчины с собачками и спортсмены.
— Вы меня пугаете, — произношу, приводя мысли в порядок.
— О, поверьте, рядом со мной последнее, что вам нужно делать, это бояться. Как окружающих, так и меня.
— Вы говорите так…
— Как?
— Двусмысленно.
— И какой же смысл вы вкладываете в мои слова?
— Хотите, чтобы я ответила?
— Как вам угодно.
Господи, как же сложно! До трясучки невыносимо с ним разговаривать. Еще ни один мужчина не вызывал во мне такого открытого желания нахамить. И потребовать разговаривать со мной по-другому. Не намеками, а прямо.
