Зачем отцу было переписывать на меня компанию? Он ведь не считал меня достойной, презирал за выбор неправильного мужчины.
Впрочем, вряд ли кто-то сможет теперь ответить мне на эти вопросы. Даже… перевожу взгляд на мужчину, вопросительно на него смотрю. Он так и не представился. Столько всего рассказал, сыграл важную роль в нашем спасении, но решил остаться безымянным?
— Как вас зовут?"
"— Рустам, — он усмехается, замечая мою реакцию. — Так уж вышло, служили вместе, потом наши пути разошлись, а относительно недавно сошлись.
Цель была одна.
— И какая же?
— Багиров.
— Так вот почему Рустам сказал, что я не должна платить. Вы знали, что он нападет?
— Нет. Никто до последнего ничего не знал, иначе бы к вам он точно не дошел. Скорее всего, Багиров действовал незапланированно, сгоряча. Собрал людей и выдвинулся, едва узнал, что ваш отец передал правление не ему, а вам. Но мы предполагали такое развитие событий, поэтому Рус и был приставлен к вам.
Рус… так необычно звучит, если вспомнить габариты моего охранника, который везде был со мной.
Я хочу спросить что-то еще, но к нам впервые за долгое время выходит врач. Я отставляю стаканчик с уже остывшим кофе в сторону и поднимаюсь на ноги.
Мне кажется, все чувства атрофировались, кроме адреналина. Мне страшно, очень-очень страшно услышать, что все, что им не удалось его спасти.
— Оба пациента находятся в стабильном состоянии. К Меликову можете пройти через час, его переведут в отдельную палату, а с Варшавским придется подождать, он стабилен, но… побудет в реанимации.
Сейчас он в искусственной коме.
Живой. Стабильный. Это единственное, что мне хотелось услышать.
Врач о чем-то еще говорит со вторым Рустамом, а я оседаю на то же место, где сидела все это время.
Смотрю строго перед собой. Думаю. Что бы я делала, вынеси врач другой вердикт? Как бы себя чувствовала?
Динар закрыл меня собой. Спас, возможно, от смерти. А теперь он лежит в реанимации. Стабильный, но еще ничего не понятно.
— Ясмин, вам лучше поехать домой, — настаивает второй Рустам.
— Я могу отвезти.
— Не нужно.
— Уверены?
— Я буду здесь.
Всю ночь я провожу в небольшой комнатушке, куда меня пустили медсестры. Сплю плохо, но утром мне сообщают, что Динара стабилизировали, и я могу к нему зайти. Насколько я поняла, он все еще спит. И мне остается только сидеть и ждать. И я жду. Читаю ему вслух стихи, чтобы слышал мой голос и хотел проснуться. Но в себя он приходит, когда я отхожу в туалет. А когда возвращаюсь — вижу, как смотрит на меня.
