Я знал о ее связи с водителем отца, но не придавал этому значения, когда заполучил Ясмин. Когда она предпочла меня какому-то водителю, когда сбежала со мной от отца.
Мне льстило, что такая девочка, как она, обратила на меня внимание, согласилась выйти замуж и родила детей. Я хотел сделать для нее все, что было в моих силах. И я делал. Делал то, что мне казалось важным. Только вот Ясмин, кажется, и не нужно было это все. Не нужны были мешки с деньгами, самый дорогой отпуск, лакшери автомобили и снобские приемы.
Ей нужно было семейное счастье и муж, который не мечтал присунуть свой член другой женщине.
Заливистый плач, который я успел выучить за несколько минут, проведенных рядом с дочерью, раздается снова. Шагнув в их сторону, останавливаюсь. Вижу, как Ясмин берет на руки Надю, которая раскричалась, чтобы мама поскорее взяла ее на руки. Вижу, как обступили Ясмин сыновья, наперебой рассказывая ей что-то непременно для них важное.
Раньше Ясмин бы непременно обернулась в поисках поддержки и переложила бы часть обязанностей на меня, но сейчас она ловко уделяет внимание мальчикам и успокаивает Надю.
Справляется самостоятельно, хотя уверен, что ей было трудно.
“Слишком поздно для извинений, Динар”, — звучит в мыслях ее голос. Слишком поздно. Слишком. Оказывается, можно опоздать. Пока я ждал, когда же Ясмин даст о себе знать и вернется, она изменилась. Выросла, стала серьезнее и взрослее, решительней и раскованней. Одной рукой держа Надю, вторую протягивает мальчикам и ведет их к выходу.
Самостоятельно, без чьей-либо помощи. Такая хрупкая и сильная одновременно.
Один бог видит, как я хочу быть сейчас рядом. Просить прощения, валяться в ногах, лишь бы разрешила быть рядом с ними. Смотреть на их улыбки, радоваться совместно, поддерживать.
Я знаю, что не должен, но плетусь следом за ними. Выхожу из детского центра, следую прямо за Ясмин, останавливаясь чуть дальше автомобиля, в который она усаживает детей. Не остается сомнений, что Ясмин видела, как я шел следом.
И как остановился поодаль, чтобы… что? Я даже не знаю, что хочу сделать. По ощущениям — все, на что только буду способен. По факту — просто стою, потому что подойти больше не решаюсь.
Вся злость, скопившаяся с момента выставки и до этого момента, куда-то улетучивается. Я бы хотел быть рядом с детьми, видеть, как они растут и меняются, ловить каждое мгновение Нади. Она сейчас наверняка находится в том возрасте, когда каждый день появляется что-то новое.
