— Только так меня и можно заманить домой.
Выходим из отдаленной вип-кабинки уже молча. Точнее, молчу только я, крепко задумавшись о том, почему в моей жизни так все… по-долбоебски. Вроде бы жил же, да, не особо по-богатому, но нормально. Учился, подрабатывал, мечты свои какие-то были. И не было в этих мечтах ничего из того, что я имею сейчас.
Это появилось позже. Вместе с девочкой-ураганом по имени Ясмин. Не могу сказать, что она свалилась мне как снег на голову, все-таки учились в одном университете, что само по себе странно, что богатенькая мажорка училась в простом ВУЗе, хоть и ездила на учебу с личным водителем.
Я видел ее часто. Знал. Все знали, потому что Ясмин казалась недоступной. Холодной, местами даже гордой, наверное. А взгляд ее… будто мы все — никто.
Кажется, ни один парень к ней так и не подкатил. Боялись до жути. И, наверное, не столько ее отца пришибленного, сколько ее самой. Ее отказа и взгляда, да. И я тоже боялся. Засматривался, иногда подолгу зависал на ее лице, но черт возьми, как же боялся подойти и быть тем самым, кого отшила холодная королева.
Все случилось само по себе. Мы оказались вместе на вечеринке, разговорились. Я даже помню, как… Не могу забыть, потому что тогда впервые достал язык из жопы и ответил ей, хотя меня даже не спрашивали."
"Мы в тот вечер разговорились. Болтали без умолку, не обращая ни на кого внимания, а затем Ясмин предложила сбежать. Я поначалу не понимал, от кого и куда, но она вывела меня через черный ход и сказала, что если я хочу проводить ее домой, то нам нужно избавиться от ее водителя.
Что мы и сделали. Гуляли, помню, по городу и ели мороженое, пока нас не нашли. Отец Ясмин, разумеется. Точнее, ее охранник. Но было уже поздно, конечно. Между нами пробежала искра. Коротнуло так, что не отпускает до сих пор. Я ее…
Вижу… прямо сейчас — в паре столиков от места, где мы стоим с Левицким. Сидит с адвокатом своим, улыбается ему, смеется. Яркая настолько, что затмевает всех вокруг. Искренняя до боли где-то за грудиной.
Сейчас, если попытаться понять, что именно мною руководило в момент, когда я хотел Карину, вряд ли получится это сделать. Я хотел чего-то эфемерного, фальшивого. Того, на что нормальный мужик никогда не поведется. Впрочем… разве я относился когда-то к разряду нормальных?
— Все настолько запущено? — замечает Левицкий, пока стоим с ним.
— Не представляешь, насколько.
— Иди к ней, Динар. Уведут ведь.
— Ей, кажется, без меня хорошо.
