Развод не дам. Точка (СИ)

Уже почти-почти, совсем немного: внутри уже печёт и первый спазм вырывается приглушённым мычанием. Невероятно, ярко, остро, до звёзд перед глазами. Марик толкается несколько раз, кончает за мной. Прижимается мокрым лбом к плечу. Рвано выдыхает.

— Как-то быстро, да? — хмыкает, выпрямляясь. Ссаживает меня с себя, подтягивает штаны обратно, но не застёгивает. Смысл, если всё равно сейчас снимет?

— После душа реабилитируешься. — Указательным пальцем приподнимаю его подбородок. Обожаю такого: когда всклокоченный, и взгляд шальной, а губы — припухшие.

Пока моется, разбираю диван, стелю новое бельё. Сомнения возвращаются. Спросить — не спросить? Сам не свой сегодня. Дело на самом деле в жене? Что, если она узнала? Если бы узнала, он бы с чемоданом пришёл. Или не пришёл?.. Не буду спрашивать, если захочет — сам расскажет.

Глава 15

Вода здесь удивительного бирюзового цвета, и воздух совсем другой, не похож на черноморское побережье. Мы с Маратом были в Европе: Эгейское море, Средиземное, но тут всё иначе.

От красок рябит в глазах, от многоголосья шумит в ушах, и это хорошо, так хорошо, что хочется раскинуть руки и кричать. Что мы и делаем с Каринкой, оказавшись в номере. Не самый дорогой отель, но антуражный! Тут и в гамаке на веранде можно покачаться, и кажется, что сейчас к тебе заглянут туземцы, а к берегу причалят пираты. Вдали от Москвы дышится легче, и проблемы не забылись, нет, но отступают.

Первый день пролетает стремительно. Кажется, стоило самолёту с Маратом оторваться от земли, и у меня с груди упало несколько камней.

Потом, обо всём потом подумаю, а сейчас, как Скарлетт, буду жить сегодняшним днём.

От окружающей красоты хочется плакать. Мы сидим на качелях, лениво болтаем ногами в воде и смотрим на закат. Разве много нужно для счастья? С дочкой нам никогда не будет одиноко. Смотрю на неё, и сердце всё же поджимается. Чем Марат думал, когда заводил ребёнка? Хоть раз подумал о Каринке, хотя бы один чёртов раз?!

— Красиво, — тянет она.

Делает фотографию и отправляет. Естественно, папе. Я храню молчание. Только маме написала, что долетели и заселились. Когда вернусь, надо всё рассказать, сколько можно скрывать? Уж что-что, а отсутствие Марата на отпускных фотографиях от неё не скроешь. Потом, это тоже потом. Хотя бы несколько дней безмятежности, когда буря где-то там, далеко, а ты просто сидишь на берегу океана и смотришь, как садится солнце.