А, когда мы въехали в гараж, он зашуршал бумагами и сказал:
– Нам не нужен никакой брачный контракт! Я не собираюсь с тобой разводиться! Мы будем жить долго и счастливо до самой старости! Слышишь, Александра?
Не стала дожидаться, пока он мне откроет дверь и молча вышла из автомобиля. Не рискуя ничего ему отвечать.
Прямиком в душ, смыть с себя липкий стыд офиса.
Когда я зашла в комнату к Асеньке, няни уже не было. Игорь отпустил её и сам занимался с дочкой.
– Переоденься, прежде чем прикасаться к ребёнку! – не выдержала я, – хоть руки бы вымыл после своей брюнетки!
– У меня шатенка! И не одна, а с маленькой и очаровательной своей копией! Ты зря ревнуешь, Саш, – с улыбкой произнёс Игорь.
Но встал и послушно отправился переодеваться.
Хотелось кричать раненой птицей!
За что? Что тебе я сделала?
Чем идеальное вёл себя муж, тем больнее мне было. Зачем он приручает к себе доченьку? Чтобы я не могла сделать ей больно при разводе?
Чтобы не сойти с ума, пока пялюсь на то, с какой любовью он занимается Асей, я занялась сборами.
Выгнать Игоря у меня не получится. В дебаты с ним вступать я не намерена. Дурдом выходит, а не дебаты. Он просто врёт, глядя мне в глаза, и на этом все разговоры прекращаются.
Как только врач разрешит, мы с Аней покинем этот дом. Возможно, и этот город. На время. Судебное производство прекрасно работает без моего присутствия. Нужно только его запустить. А пережить весь скандал можно и на отдалении.
Но пока собирала чемоданы с необходимыми, но не ходовыми вещами, привезли заказанную Игорем ёлку.
И Асятка, естественно, захотела поучаствовать в её украшении.
Вместе с папой.
Это пытка.
Игорь сам установил дерево в гостиной. Сам принёс стремянку. Сам достал наши игрушки.
У нас большая коллекция. Ещё прабабушкины ангелочки есть. И стеклянные ракеты моего деда. И изящная принцесса, которая украшала ёлку бабушки, со стеклянными героями мультфильмов на прищепках. Странные снежинки из стекляруса, которые мы собирали в детстве с моей мамой.
Расписанные вручную шары из Праги и красная звезда на макушку, оставшаяся с незапамятных времён. Немного подпалённый с одного бока Дед Мороз из папье-маше, переживший страну своего изготовления и любимец Аси.
Я не могла отказать больной дочери в удовольствии нарядить ёлку.
К вечеру мы сидели с ней на ковре, что застилал пол около наряженного дерева, и скатывали свежие «снежки» из ваты, чтобы потом, продев сквозь них иголку с ниткой, отдать Игорю.
