Развод. Он влюбился

С этими словами он вернулся в квартиру и закрыл дверь, не подозревая, что равнодушный щелчок замка перекроил мой мир на «до» и «после». Убил прежнюю наивную Дашку, которая боготворила своего отца и искренне верила людям."

"Я ринулась следом, готовая пинать дверь, колотить по ней, визжать и требовать, чтобы впустили, но кулак замер в миллиметре от гладкой поверхности, так и не ударив.

Это бессмысленно.

Все бессмысленно.

Он и правда выбрал Марину. Не мать, не меня, а мою бывшую подругу.

Так холодно стало. И страшно.

Я еще раз посмотрела на дверь, за которой отец утешал подлую стерву и попятилась. Тело, как неживое, в душе – пустота. Бездна, наполняющаяся чем-то жутким.

Уже в лифте я просто сползла на пол и заскулила как побитая собака. Маленькая, и жалкая, я размазывала по лицу слезы, вместе с потекшей тушью. Когда на первом этаже двери равнодушно распахнулись, я кое-как встала и, держась за стену, поползла на выход мимо хмурой консьержки.

— Девушка, все в порядке?

— Нет, — беззвучно прошелестела я, прижимая руку к груди.

Я бы не удивилась, случись в этот момент сердечный приступ. Сердце билось с перебоями, то замирало, пропуская удары, то неслось вскачь, в ушах шумело, а рот наполнился горечью.

Я буквально выпала из подъезда и, спотыкаясь словно зомби, поковыляла прочь. В соседнем дворе стояла лавочка, на нее я и опустилась, сжавшись в комочек. Не было сил даже рыдать, просто слезы текли по щекам.

Вернуться сразу я не смогла. То, как пьяная бродила по городу, то стояла в море, по колено зайдя в воду и бездумно глядя на горизонт. Вокруг ширилась пустота. Лица людей казались злыми и некрасивыми, пробегающие мимо собаки скалили зубы.

Под вечер пошел дождь. Я шла пешком, прямо по лужам, сырая до трусов и несчастная. И с каждым шагом становилось все больнее в груди, и когда впереди замаячил темный остов родного дома, я уже была едва жива.

Калитка с привычным тихим скрипом пустила меня во двор. Здесь тоже было пусто и некрасиво. Потоки с небес лупили по водной глади бассейна и по плитке, выстилавшей дорожки, кусты недовольно шелестели, будто возмущаясь моему приходу. Обвиняли меня…

Когда я поднялась на террасу, навстречу мне вышла взволнованная мать:

— Ты где была? Я звонила тебе весь день.

— Телефон разрядился, — губы едва слушались, а зубы стучали так сильно, что не остановить.