Развод. Отвергнутая жена дракона

Вполне вероятно, что он просто раз и навсегда хотел расправиться со своим братом, появление которого прямо перед коронацией было весьма и весьма несвоевременным.

Щупальца сжали сильнее, и я шумно выдохнула сквозь стиснутые зубы. Мне было невыносимо терпеть эту тьму. Ее прикосновение раздражало меня на самом изначальном уровне. Злила. Выбешивала, будила мою собственную темноту, которую я упорно прятала целых пять лет.

— О, нет, без резких движений, — пророкотал похититель. — Иначе я сверну ей шею.

— Отпусти ее.

Это только между нами, — раздался напряженный голос Алериса-Этьена.

О, Прародитель, что у них там вообще происходило?! Давайте все постоим на месте пару мгновений и не будем двигаться, мне нужно собраться с мыслями. Еще желательно было бы открыть глаза, но, гаольфы вас всех задери, как же было больно!

Чем дольше я находилась в плену тьмы, тем сложнее было сосредоточиться на происходящем вокруг, постепенно все переставало иметь значения, кроме прожигающей боли, выкручивающей кости.

— Отпущу с одним условием, — услышала я голос, наполненный злорадством, а затем — грохот кинжала, ударившегося о каменный пол.

 — Ну, что, ублюдок, рискнешь?

Новая волна боли, в которой я была уже не в силах сдержать крика. Сумасшедший ублюдок!

На краю сознания мелькнула безумная мысль, как остановить все это безумие. И по началу я отмела ее, потому что шанс выжить после такого был равен примерно… Нулю. Но новая волна жгучей боли заставила меня засомневаться.

— А ты и правда размяк, Этьен, — голосом, сочащимся злорадством, проговорил мой похититель, а затем сдавливающие меня щупальца ослабли, так что я смогла сделать нормальный вдох, но они все еще продолжали удерживать меня в воздухе.

Касаться меня. Будить мою собственную тьму. Раздражать самое мое нутро.

Не разжимая челюсти, я распахнула глаза, набираясь решимости сделать то, что задумала, но замерла.

Пока щупальца сдавливали меня, я едва ли понимала, что происходит вокруг, но теперь… Как гаольфы все побери, все пришло к подобному исходу?

Сжав руки в кулаки до побеления и в упор глядя на своего брата, на расстоянии в шагов двадцать стоял Алерис-Этьен.

В его бок был воткнут кинжал, из-за чего светлая рубашка под черным плащом уже напиталась алой кровью, и тьма стала проявляться под кожей на лице и руках мужчины, как паутина. Он был бледным, как полотно, но все еще выглядел так, словно у него был припасен козырь в рукаве.

Мне потребовалось меньше мига, чтобы сложить два и два.