Развод. Отвергнутая жена дракона

Он воткнул в себя кинжал, лишь что бы щупальца перестали причинять мне боль? Звучало слишком невероятно. В какую игру играл дракон?

Неважно, мне просто нужно…

— И это все? — вздернул Алерис-Этьен бровь, насмехаясь.

— Высокомерный ублюдок! — прошипел в ответ похититель. — Столько лет я мечтал стереть эту усмешку с твоего лица. Смейся. Смейся, пока можешь. Тебе недолго осталось. И мир забудет о существовании такого отброса, как ты, словно тебя никогда и не было!

Тьма хлынула от него во все стороны, и дышать стало невозможно от наполнившего зал смрада.

Любые сомнения в моей голове испарилась, и из самых глубин моего естества пришла первозданная злость.

Как смеет этот сумасшедший бессовестно использовать тьму? Почему я должна вдыхать ее ядовитые пары и позволять всему происходящему здесь свершаться? Какое право он имел призывать мою давнюю соперницу, ворошить мою «пустоту» и вести себя, как победитель?

Тот, кто так грубо нарушает порядок Прародителя, должен гнить на самом нижнем Плане.

В это мгновение мне было совершенно наплевать на то, что я теряла. Мне было глубоко безразлично, что я упускала возможность вернуть свой «свет». Он был не нужен мне такой ценой. Ничто в этом мире не стоило жизни разумного существа.

Похититель продолжил что-то злобно кричать, а Алерис-Этьен — отвечать. Наверняка, бывший муж тянул время и придумывал стратегию.

Я закрыла глаза и растворилась в вибрации своей «пустоты». Мысленно я нырнула к тому месту, которое беспрестанно ныло вот уже пять лет. Это была тайная тропа на Шестой План, по которой я снова и снова поднималась к Прародителю во время своих молитв.

Но сейчас я не собиралась красться и взбираться по ней наверх, я встала у ее подножия и со всей полыхающей в моей груди яростью велела первозданной энергии наполнить мое тело.

«Ktuljo!» — приказала я.

Приди. Спустись. Дай мне завладеть тобой. Охвати каждую клеточку моего тела и изгони тьму туда, где ей самое место. Я твой идеальный сосуд, так приди же ко мне.

Я знала, что у меня было на это право, а цена для меня не имела значения. Иначе я и правда не достойна сана жрицы.

Я уже чувствовала, как голову стали неприятно покалывать иголочки боли.