Развод Пиковой Дамы

— О чем думаешь?

Рассказывать о «втором акте» Мерлезонского балета с Баженовым я не хотела, от вопросов сестер о «спасателе» ловко увернулась. Милена почувствовала мой внутренний раздрай и решила сменить тему.

— Инга, а Артем правда твой приятель?

— Ну… — я и сама хотела бы знать ответ на этот вопрос, но сейчас надо было придерживаться изложенной ранее версии, — да. А что такое?

— Значит ты не будешь возражать, если я с ним… — щеки Красавиной внезапно полыхнули румянцем смущения, а в глазах мелькнули черти. — Если я с ним попробую сойтись поближе.

Кажется, он мне нравится…

Кажется… вот и мне многое кажется, но как далеко это от реальности? Я прислушалась к себе, чтобы сформулировать честный ответ. Сердце слегка дернулось, но не замерло от боли, не забилось быстрее в предчувствии потери, а значит…

— Я не возражаю, Милен. Пробуй. Если у вас с Артом все получится, я буду рада.

Питер… город широкой души и крепких объятий, надежный, спокойный и высокородный. Я покидала его с сожалением и благодарностью за два дня позитива.

За посиделки на Марсовом поле, за прогулки по аллеям Зимнего сада, за бесконечные коридоры Эрмитажа и Екатерининского дворца. Артем, как только предоставлялась возможность, присоединялся к нашей компании, заставляя Милену расцветать на глазах. Истинный джентльмен, Михайлов умудрялся оказывать знаки внимания всем, даря улыбки, вовремя подавая руку или открывая тяжелую дверь.

Я улетала в Москву, оставляя сестер и «Летучего Голландца» в Питере. У девчонок были дела на швейном производстве, у Арта — очередные переговоры и открытие нового офиса.

Дорога домой всегда казалась мне короче, чем из него, так было и в этот раз.

— Спасибо, — я вышла из такси, закрыла дверь авто и подняла голову в поисках окон своей квартиры на четвертом этаже. Темных окон и пустого помещения, где меня никто не ждал, кроме воспоминаний и пыли, скопившейся в углах за эти дни. Кошку завести, что ли? Или собаку? Нет, за ними нужно ухаживать, а значит все мои поездки полетят в тартарары.

Вот черт! От неожиданности я едва не подпрыгнула. В ночных сумерках притаился хищный «Ягуар», стоящий в глубине двора. Марк, одетый в черную водолазку и такого же цвета джинсы, вышел из салона и с каждым шагом сокращал расстояние между нами. Он был зол, я чувствовала это каждой клеточкой кожи, а интуиция орала, что нужно бежать, спасаться, пока… Кстати, а с чего бы мне бежать? И что значит «пока»? Не чувствуя за собой никакого греха, я молча смотрела на Баженова.