Развод по-драконьи

Веселье сошло с него, как позолота с дешевой бижутерии, остались только сталь, холод и недовольство.

— Ты должна смотреться убедительно в роли моей подружки. Я выгляжу в роли милостивого покровителя куда убедительнее тебя, но должно быть наоборот, сечешь?

Теофас был так близко, что я могла рассмотреть собственное потрясенное лицо в темном зеркале его глаз. Я даже рот открыть не успела, чтобы послать его согласно заветам моей бабушки: пешком к ифритам с прилепленной на лоб табличкой «умри, раб». Он накрыл мои губы в поцелуе, и я совершенно окаменела.

Я не верила Теофасу, не хотела, не могла его любить. Об этом говорило древнее, вбитое учительскими розгами, настоянное на предательстве чувство самосохранения. Об этом я думала, пока Теофас жарко атаковал мой рот, но тепло, ласка тайком пробирались в замученное воздержанием тело. Все-таки дракона очень легко подкупить нежностью.

Умерщвление плоти, которым так гордились полоумные темные маги, противоречило самой сути драконьей расы. Большинство вех взросления были биологически завязаны на секс.

Наверное, я была последней вейрой в империи, кто продолжал оставаться девственницей в свои девятнадцать. Большинство к моему возрасту сменили партнеров по три раза. А у Тео девиц было, наверное, без числа, разбудил же он как-то своего дракона будучи совершенным юнцом. В отличие от меня.

Последняя мысль привела меня в такую откровенную ярость, что я с силой обхватила Тео за голову и укусила за губу. К моему шоку он даже не отреагировал. Лишь замер на секунду, а после углубил поцелуй, намертво вжав меня в стену.

В ответ я с наслаждение вонзила едва проявленные когти ему в плечи.

«Просто замечательно, — неожиданно активизировалась моя улитка. — Прекрасный результат для первого раза».

Когда улитка была позарез мне нужна, ее было не дозваться, а тут гляди-ка, выбралась. В самый неурочный момент.

«Замолчи», — подумала я отчетливо.

Казалось, вместе с улиточкой меня услышал и Тео. Он оторвался от меня, вид у него был потрясенный.

Несколько секунд мы судорожно глотали воздух, а после снова вцепились друг в друга.

После этого весь рабочий день пошел насмарку. Вернулась в кабинет, словно пьяная, и полчаса перекладывала бумажки с места на место, не понимая ни что мне говорят, ни что вокруг происходит. Я не могла ни есть, ни пить, ни думать, на улиткины расспросы, благополучно проспавшей мое отравление, и то отвечать не могла.

Очнулась только когда около моего стола остановился Анхард.