Развод по-драконьи

Его матери выплатили щедрую компенсацию, а сестер я взяла к себе в штат. Сильно не приближала, но не обижала и приглядывала за ними. Я подумывала подготовить их к поступлению в Академию, а в дальнейшем и вовсе открыть курсы для юных вейр и вей. Жизнь слишком длинная, чтобы женщина оставалась в ней только сосудом для дитя.

Атоль предпочел остаться в столице, взяв должность начальника имперской охраны. Со временем наши странные отношения стали все больше напоминать дружбу.

Как ни смешно, но к нему Теофас ревновал меня куда сильнее, чем к Целесу или Анхарду. Думаю, где-то в глубине души он считал Атоля лучшей версией себя — юным, неиспорченный золотом и властью, не способным лгать и изворачиваться.

Правда, на этот бал Атоль не пошел. Меня тошнило от зефира, а его от балов.

Этот бал многим дался тяжело. Многочисленные кадровые перестановки, поредевший Совет, настороженные первые дети, чувствующие, что власть по праву рождения уплывает из их рук, лазерный взгляд моей сестрицы, уставившейся на нас с Тео.

Мы даже вышли на маленький медленный танец, чтобы ловчее уворачиваться от от просителей и взглядов.

Еще бы шлейфа не было.

— Ты под крылышко ко мне забиться не хочешь? — с тоской спросил Теофас.

Я хотела. Выключить этот свет, этот бал, взгляды и ложь, и спрятаться в полутьме нашей спальни, чтобы пестовать внутри себя дитя.

Но не могла. Этот бал был важен.

— Яблок хочу, — ответила, сохраняя благожелательное выражение лица.

— Нельзя, — Тео против всякого протокола уставился на меня обеспокоенными потемневшими глазами. — Шелен говорит еще три яблока и родится яблочный человечек вместо дракона.

Я тихо засмеялась, прижавшись к нему чуть сильнее, чем позволял этикет, и чувствуя ответную силу объятий.

Не родится. Темно-золотая аура шла от моего живота, перебарывая свет магических огней, собравшихся вокруг нас венцом. У меня совершенно точно будет дракон. Странная сероглазая девочка, владеющая двумя потоками магий.

Мы медленно кружились под светом огней, и золотая тень трех наших аур слилась в одну большую волну, вышла за пределы залы и давно затопила весь сад.