Развод по-драконьи

Дрожащими руками подняла зеркало и невольно охнула.

У меня было чужое лицо.

Немного простоватое, с крестьянской мягкостью черт, узкими губами и грубоватой линией подбородка. Лицо даже отдаленно напоминало мое собственное, как если бы оригинал немного смяли, а после попытались вновь расправить. Волосы стали темней и короче, плечи шире, кожа смуглее. Я стала… слишком чужой.

— Кто это? — спросила, обмерев от страха.

Анхард пятерней смущенно провел по волосам, откидывая из назад.

— Послушай… Тебя… здорово покалечило огнем, лекарь убрал последствия для здоровья, но лицо восстановить не удалось.

Я отдал тебе артефакт долгосрочного действия, меняющий внешность.

Анхард тронул меня за левым ухом.

— Вот здесь, — но едва я подняла руку, перехватил мои пальцы. — Он не съемный, лекарь вживил его в мягкие ткани.

— Я хочу его снять и увидеть свое лицо.

Отстранив Анхарда я вывернула зеркало боком, но, конечно, ничего толком не увидела, только смуглую личину. Анхард резко поднялся, в его лице читалось упрямство и та самая жестокость, испугавшая меня в первые часы пребывания в Ленхарде.

Он с такой силой треснул кулаком по столу, что из чашки с лекарством выплеснулась подозрительного вида зеленая жидкость.

— Тебе похоже нравилось светить красивым личиком и соблазнять солдат в крепости, а? — прошипел он. — Плаваешь мимо них, будто лебедь белая, и глазками моргаешь, как все вы бабы умеете, а те и рады.

Надо же, а мне казалось Пепельный в упор не видел, что около меня завелась компания, или видел, но не придавал значения.

Хотя она завелась не столько у меня, сколько у моей улитки.

— Им понравилась моя заколка, — напомнила я очевидный факт, но, к моему удивлению, Анхард разозлился еще больше, а Иза тихо прыснула в кулак.

Пепельный вдруг резко успокоился, наклонился ко мне и и без улыбки сказал:

— Мудреная ты баба, Эль… Только не думай, что я один из этих мальчиков, так что не пережимай, лады?

Он так быстро наклонился ко мне, что я не успела отодвинуться, уставился в глаза своим привычным давящим взглядом.

А после оттолкнулся — аж кровать врезалась в стену от его толчка — и вышел.

Это у меня должна быть истерика после того, как мне сменили внешность на это… крестьянское обличье. Я перевела недоумевающий взгляд на Изу, словно та могла мне объяснить произошедшее, и та, пожав плечами, объяснила:

— Мужчины, когда влюблены, такую дичь творят, вейра, а командор и вовсе не привык, чтобы ему отказывали.