— Не думали, что ваше отречение от Трёхликого спровоцировало приход зимы?
В зале послышались шепотки, кто-то ахнул от неприкрытой вражды, высказанной в адрес лорда и его супруги.
— Вы мне скажите, кардинал, — выдохнула я, пытаясь придать голосу твёрдость. — Трёхликий будет вести себя столь мелочно, чтобы наказывать тысячи невинных за проявление верности супругу? Мне кажется, нет. Вы говорили, ваш бог милостив.
— Значит, он не ваш, госпожа?
— Я человек науки, кардинал, и с каждым годом становлюсь всё прагматичнее.
На материк воздействуют меняющие направление течения, на пути которых больше не стоят ушедшие в небытие земли. Они будут влиять на климат множество лет, смещать наступление сезонов, приносить холод, либо тепло, погружать под воду земли и поднимать морское дно. Это естественный процесс. Мы должны радоваться завершению катаклизмов. Драконы выполнили своё обещание: защитили нас. И они не запрещают веру в Трёхликого. Разве не долг спасённых проявить уважение к убеждениям своих защитников?
— Мудрые слова, — включился Аргос.
— Драконы взаимодействовали с создателями наших миров на протяжении всей своей истории, именно поэтому боги открыли нам переход в Альлирию, когда наш мир пришёл к концу своего существования. Мы не принуждаем вас к отказу от веры, но просим в ответ не пытаться оказать влияние на нас.
— Да, конечно, — кардинал склонил голову, но показалось, чтобы скрыть выражение своего лица.
— Молодец, — шепнул мне Аргос.
Я кивнула. Только чувствовала себя ужасно, ведь нажила сильного врага.
Ещё одного в длинном списке, который, возможно, возглавляет муж.
Разговор на этом прекратился сам собой, Аргос увёл кардинала в сторону и принялся что-то вещать с жёстким выражением на лице. Старикашка с каждым его словом будто убавлялся в росте.
— Столько лет корпеть над своими книжками, коллекционировать знания, но не набраться ума, — выговорила мне мачеха. — Ты должна была обезопасить себя, а не бросать вызов бывшему правителю, — буквально провыла она в отчаянии, прежде чем уйти.
Можно подумать, она была шибко умной в двадцать три года…
— Как неприятно. Кардинал поставил вас в неловкое положение, мне очень жаль, — ко мне подошёл Кастор. Юрист даже в театр выбрался в довольно строгом и закрытом костюме. — Как вы себя чувствуете, госпожа Лильен? Держались отлично.
— Всё хорошо, спасибо, — я очень старалась транслировать вокруг себя спокойствие и уверенность. — А вам как представление, Кастор?
— Не очень, признаюсь вам.
