Украшения остались в руках расстроенной девушки, а вот отказаться от каблуков не вышло, обуви на плоской подошве в гардеробе Лильен не водилось.
— Даже странно, учитывая её страх высоты, — пробурчала я, прохаживаясь по комнате в непривычной обувке.
— Что? — удивилась Анита.
«Скучаю по кроссовкам», — подумала я про себя, но ответила, само собой, иначе.
— Для дома надо бы завести нечто более удобное.
— Мне вызвать модистку? — предположила девушка.
— Надо подумать, — подхватив стопку с бумагами и писчими принадлежностями, я двинулась на выход из комнаты.
Расторопная горничная обещала накрыть для меня завтрак в библиотеке. Я же не собиралась ждать и намеревалась нырнуть в местный кладезь знаний как можно скорее. О драконах известно немного, они в этом мире недавно, но в личной библиотеке одного из них может найтись что-нибудь полезное. Надо же понять, почему Аргос решил избавиться от жены, за которой весьма галантно ухаживал.
В коридоре меня ждал внезапный сюрприз. Стоило закрыть дверь и ступить на алую ковровую дорожку, как под ногами заскользила живая тень.
Испуг вылился в действия, я охнула и попыталась придавить гадость каблуком. Тень отпрянула, чуть уменьшилась, обретая очертания крылатого дракона. Два светлых провала глаз прищурились будто в недоумении.
— Брысь… — шикнула я, хотя сердце трепыхалось в испуге.
Пугающее существо отступило и поползло прочь, пока не приобрело вполне обычные очертания тени, отбрасываемой мощной фигурой Джонаса. Ой.
Глава 1.2
— Лильен, — проурчал он неопределённо, чуть приподняв верхнюю губу.
Блеснули белизной острые клыки, вызывая во мне вполне логичный страх перед непонятным существом. А он был именно существом, драконом, зверем, тем, что предлагает откусить проблемным жёнам головы.
— Вы стали смелее, — отметил он, лениво улыбнувшись.
Как и все представители клана золотых, он являлся обладателем яркой внешности. Золотистые волосы сегодня были собраны в свободный хвост. Несколько прядей спадало на волевое лицо с тяжёлой линией челюсти. Тёмно-янтарные глаза смотрели надменно.
Он даже не пытался проявлять уважения к супруге побратима. К местной моде Джонас проявлял будто снисхождение, использовал и шейные платки, и броши, и запонки, но словно нехотя, а сегодня вообще предстал в чуть влажной белой рубашке, расстёгнутой на груди, и запылённых брюках, заправленных в высокие сапоги на шнуровке. На кончике носа и лбу виднелись росчерки грязи, словно он где-то извалялся.
— Разве? Наоборот, вы меня напугали, Джонас.
