-Если замерзнешь, скажи - я выключу, - мужчина повернул Миру к себе лицом и пальцами очертил контур ее напряженного лица. - Не бойся меня.
-Я не боюсь, - повела она плечом. - Я уже давно не девочка, Ансар.
-Скажи еще раз, - попросил он еле слышно.
-Что?
-Назови меня по имени.
-Ансар, - прошептала Мира. - Ансар. Ансар, - на этот раз она положила ладонь на его щеку и погладила по седой бороде.
-Как оно красиво слетает с твоих губ, - коснувшись пальцами ее подбородка, он поцеловал ее сначала медленно, а затем будто сорвался с цепи и жадно набросился.
Мира отвечала ему сначала робко, потом уверенней. Подобрав подол ее простенького льняного сарафана, он потянул его вверх, заставив Меруерт поднять руки. Ткань полетела на пол. Следом за ней нижнее белье.
Бережно устроив обнаженную Миру на темные, прохладные простыни, Ансар навис над ней и продолжил целовать до тех пор, пока губы не начало покалывать. Видя, с каким нетерпением Дулатов ласкает ее, Меруерт отпустила себя, приказав ни о чем больше не думать.
Когда его язык скользнул по зубам и коснулся кончика ее языка, она простонала, обняла его за шею, прошлась ногтями по затылку и позвоночнику. Мужское, подтянутое тело горело огнем, а губы оставляли ожоги на ее светлой коже.
-Твое тело все еще пахнет вишней, - сказал он в паре миллиметров от ее рта. -Такая сладкая и красивая.
-Боже мой, Ансар, - повернув голову вправо и прикусив указательный палец, Мира передала Дулатову полную власть над собой.
Усмехнувшись и теряя голову от ее естественности и застенчивости, он спустился ниже и нежно прикоснулся губами к чувствительному соску, похожему на спелую вишенку.
Мира прогнулась в пояснице и застонала. Поняв, что ей нравятся эти ласки, Ансар продолжил эту сладкую пытку: он прикусывал, втягивал и снова целовал острую ягоду, а другую сжимал и поглаживал пальцами.
-Господи. Господи, - повторяла Мира, словно в бреду. - Как же хорошо! Пожалуйста, еще."
"Зарывшись пальцами в волосы Ансара, женщина посмотрела вниз как раз в тот момент, когда он поднял на нее затуманенные страстью и желанием глаза.
Дулатов ничего не сказал и одновременно сказал многое своим взглядом. И снова его твердые губы и настойчивый язык доводили ее до сладостной агонии, когда вычерчивали узоры на животе и внутренней стороне бедра. Мира уже привыкла к его бороде и ей - не любившей прежде небритых мужиков - стало нравится то, как жесткие волосы щекочут ее кожу.
