Развод. После…

Про семейное положение молчу. Жена не знала, что у Попова такое отклонение. А сейчас, выходит, по всем фронтам у него засада. Да, и у меня тоже.

Гневные искры цепляют стопы и поднимаются по телу. Красная заслонка перед глазами образуется, стоит мне вспомнить, кто так “удружил”.

– Затаскаю по судам, напишу на тебя в Ассоциацию! – цедит сквозь зубы.

Его штормит как лодку в море. И… это тоже нормально.

Не прощаясь, он скидывает звонок.

Несколько раз провожу пятерней по волосам. Пальцем надавливаю на глазные яблоки.

Даже воздуха не хватает.

Голова крошится на части, а все отделы головного мозга варятся в панике.

До клиники доезжаю спустя час. Там, понятное дело, всемирный потоп и восстание машин одновременно.

Обвожу холл взглядом, цепляю детали: светло-зеленые стены, мягкие диваны, кулер с водой.

Я создавал все это с нуля, с долбанного кирпичика, который купил на кредитные деньги. И часть моей жизни сейчас рушится на моих глазах.

Думал, жена меня уничтожила, когда мы развелись. Но нет, Ольга раздавила сейчас, спустя два года.

Мой компаньон – Денис – сидит в широком кресле в нашем кабинете. Очки лежат на столе, сам задумчивый.

– И что делать будем? – спрашивает без приветствий.

Неопределенно дергаю плечами.

– Тебе надо поговорить с Поповым, все объяснить для начала. Нанять адвоката. Ну, и найти, кто слил записи. Спустить на него всех собак.

От последней идеи подбрасывает вверх. Я пробиваю слои атмосферы, и, зависнув на миг, обрушиваюсь на землю.

Смогу ли я поступить так со своей женой? Это не та ситуация, когда нужно думать о другом. Здесь либо она тебя, либо ты ее. Но, черт, это же Оля. Моя Оля.

– Знаешь, кто мог слить?

Секунда на обдумывание.

– Нет.

– Есть еще материалы, которые могут попасть не в те руки? – напряженно спрашивает.

– Больше слива не будет, – уверенно говорю, хотя самого на лоскуты кромсает от страха, что может повториться.

– Надеюсь, Макс.

Денис обводит меня взглядом. Я упорно вижу жалость, помноженную на раздражение.

А когда он закрывает за собой дверь, подхожу к бару и со всей силы бросаю об стену хрустальный бокал, из которого мы в прошлый раз пили виски по случаю семилетия нашей клиники.

– Сука! Сука! Сука!

Кричу. Горло рвет от воплей.

Прикрываю глаза, голову откидываю назад. Шумный выдох, такой же вдох.