Развод. Предатели

А Вера вместо того, чтобы проникнуться и не задавать лишних вопросов, взяла и спросила:

— Почему не предупредил о приезде?

У него аж глаз дернулся.

— Я что не могу приехать по делам?

— Конечно, можешь, — спокойно ответила она, вытирая руки о бедра, — но в следующий раз будь добр – предупреждай. У меня могут быть свои дела. Давай, что там подписывать?

Ланской потерял дар речи. Это что сейчас было? Бывшая жена тактично послала его на хрен? Сказала, чтобы не совался к ней без спроса? Да больно надо! Королева нашлась!

Тем временем она забрала документы, разложила их на гладком ветеринарном столе и принялась листать.

— Можешь не вчитываться. Это просто отчет.

— Не бывает просто отчетов, — монотонно произнесла она, водя взглядом по строчкам.

Ланкой уже хотел было сказать что-то из разряда «не задерживай меня» или «твоей компетенции все равно не хватит, так что не пыжься», однако его опередил мужик. Он как раз оттащил в угол очередной ящик и бодро отряхнув ладони спросил:

— Сейчас сделаю, — рассеянно ответила она, продолжая читать отчет.

— Я что безрукий? Сам сделаю. Работай спокойно.

— Спасибо, — Вера улыбнулась.

А мужик, заправив руки в карманы, направился к выходу. Николаю даже пришлось отступить на шаг, чтобы не столкнуться с этим конем. Тот прошел мимо, даже не удостоив его взглядом, и на ходу спросил:

— Тебе, как обычно? Розовую?

Этот диалог вызвал у Ланского глухое раздражение.

Что за розовая? Кружка? Конфета? Или что? Он не понимал, и почему-то от этого злился.

Развели тут чайхану!

А впрочем неважно. Какое ему дело до их чаев? Правильно, никакого!

— Давай живее, — процедил сквозь зубы, наблюдая за тем, как она, сосредоточенно кусая губы, переворачивала очередную страницу.

В ней что-то изменилось, только Ланской не мог понять, что именно.

Присмотрелся, чуть прищурившись, и пытаясь на глаз оценить параметры бывшей жены. Килограмм пять точно скинула, а то и больше. Но это было не единственное изменение.

Было непривычно видеть ее в голубых джинсах и широком свитере.

Совершенно не ее стиль. Это тоже раздражало. Как и укороченные волосы, небрежно перехваченные жемчужным крабиком, и неприлично темный для зимы загар, и новые серьги, и запах духов, совсем не такой как был прежде. Раньше Ланской стабильно дарил жене темненький пузатый флакон, аромат которого неизменно ассоциировались с ней. Только с ней. И она всегда их носила, зная, что ему этот запах нравится. Теперь же привычных нот не было.