Развод. Предатели

Он менялся, рос, становился солидным человеком, а я оставалась на тех же позициях что и прежде. Удобная женщина, обеспечивающая надежный тыл. Сначала любимая, а потом воспринимающаяся как должное. И чем больше у него становилось денег, тем чаще он просто откупался от домашних проблем, вместо того чтобы принимать в них непосредственное участие.

Если с Владом, пока тот был маленьким, Ланской по выходным то на велике гонял, то на лыжах, то они ездили вдвоем на какие-нибудь матчи то ходили в походы, то Артему этого доставалось в разы меньше.

А с Мариной он и вовсе почти не проводил время, потому что цитирую «не знаю о чем говорить с девочкой». Ограничивалось тем, что он приносил игрушки. Много игрушек. Просто горы игрушек, половина из которых даже никогда не была открыта и валялась в кладовке.

Когда выяснилось, что для получения детского восторженного «папочка самый лучший» достаточно просто купить приставку или новую куклу, Ланской и вовсе перестал напрягаться. Зачем? Ведь у него уже было столько денег, что можно было хоть каждый день заваливать подарками.

Когда я попыталась на это повлиять, было уже поздно. Младшие привыкли, что у них по щелчку появляется все что угодно, а старший, который еще помнил, каково это когда отец в тебе искренне заинтересован, уже просек, что теперь от него просто пытаются откупиться, и начал стремительно отдаляться.

Я старалась, как могла. Бог тому свидетель. Но в какой-то момент поняла, что мои позиции гораздо слабее, чем у мужа. Я просто была женой, которую приучили быть послушной и удобной.

Сначала ненавязчиво, прикрываясь заботой, мягко подталкивая в нужном направлении, а потом все жестче и жестче затягивая удавку.

А я слишком любила, чтобы заметить это раньше и дать отпор. Слишком растворилась в Ланском, в детях, в быту. Потому что так было правильно. Потому что мне планомерно внушали, что это единственный верный вариант.

А потом мужская любовь угасла, и удобства стало мало. Рядом с Ланским появилась яркая, дерзкая Вероника.

А старая, вышколенная жена ушла в утиль. И у меня не было ничего, кроме того, чем Николай щедро расплатился за годы удобства. Ни опыта, ни достижений, ни чего-то своего.

Эх, мама, мама. Как же ты была права...

У женщины всегда должен быть свой аэродром.

Свой я начала строить только сейчас. Потихоньку, сомневаясь в каждом шаге, продвигаясь вперед как котенок, только что открывший глаза.

Страшно, а вдруг и правда ничего не получится.