Развод. Предатели

Мчал по пустынным ночным улицам, лупил по рулю, матерился во весь голос, нарушая не меньше правил, чем Артем. Ему было на все плевать, хотелось только одного – избавиться от этого чудовищного, разрушающего чувства ревности, обиды и разочарования. Не выходило. Слишком сильными они были, чтобы погаснуть по щелчку. Слишком острыми. Слишком болезненными.

Оказывается, это больно, когда тебя предают.

Он не поехал домой – сама мысль о том, чтобы зайти в помещение, насквозь провонявшее ее духами, вызывала омерзение.

Вместо этого отправился на работу и провел бессонную ночь, лежа на кожаном диване в своем кабинете.

А утром пришла очередная порция убийственных новостей.

Человек, к которому он обратился за помощью, нашел нерадивых партнеров, греющих свои дряблые задницы на побережье океана. Сработал оперативно и качественно – добыл номера телефонов, точное место пребывания и даже фотографии.

Вот на этих снимках Ланской и завис.

Там был бассейн, полуголые девки и несколько персонажей.

Партнеры, до которых никак не удавалось достучаться. Мужик, которого он не знал, но который судя по пояснительной записке был тем самым персонажем, имя которого фигурировало в реестре вместо Ланского…и Борис. Его бедный, несчастный юрист, который в это время якобы отлеживался на больничной койке после сложнейшей операции.

Еще никогда в жизни Николай не чувствовал себя таким идиотом.

Моментально позабыв о шлюхе-жене, он схватился за телефон и, трясущимися от гнева пальцами, набрал номер Бориса.

Спустя несколько секунд в трубке раздался слабый, полный страдания голос:

— Да, Николай Павлович.

Ланскому хотелось убивать, но он сдержался:

— Когда приедешь? Я устал ждать, — поинтересовался практически ровным тоном и приготовился слушать очередную порцию вранья.

— Понимаете, — горестно начал Борис, — осложнения. Швы воспалились, надо чистить, перешивать, ставить дренаж, потом курс антибиотиков, чтобы все это не пошло во внутрь.

Сплошные мучения.

Он перечислял свои беды, а Николай в это время смотрел на фотографию, где его главный юрист в пестрых широких портках валялся на шезлонге и, держа в руках бокал, заполненный чем-то оранжевым, плотоядно пялился на молодую, грудастую девку.

Сука, осложнения у него…

— Сам не ожидал, что так получится. Совсем расклеился…Возраст уже, здоровье не то, что в молодости.

Упоминание возраста полоснуло по вздрюченным нервам.