Развод. Предатели

Когда живешь, стараешься, делаешь все для близких, а они потом указывают тебе на дверь, потому что ты оказываешься недостаточно хороша для их царских персон.

Обещала себе, что больше не заикнусь об этом, но сейчас смолчать было невозможно. Потому что он ни черта не понимал.

— Избавь меня от разговоров о вашем семейном счастье. Меня это ни коим образом не касается. Мы развелись по твоей инициативе, поэтому не смей даже заикаться на эту тему. Ты понял?

Не ожидав такой отповеди, Ланской осоловело замолчал.

— Если на этом все, то уходи…

— Она…она тебе в подметки не годится, — он будто не слышал меня, — пустая, продажная дрянь. Я ошибся…

Я понятия не имела, что у них там произошло, и меня совершенно не интересовали подробности.

— Утром ты пожалеешь о своих словах.

— К черту утро, — он шагнул ко мне, — я хочу остаться.

У меня аж ладони вспотели. И вовсе не от радости или трепетного волнения.

В этот момент я абсолютно четко поняла, что несмотря на годы, прожитые вместе, этот человек стал для меня абсолютно чужим.

Обратного пути нет и быть не может.

Я не собираюсь снова пускать предателя в свою жизнь.

— Уходи. К Веронике или куда-то еще. Мне все равно.

— Вера… — он протянул ко мне руку с явным намерением прикоснуться, но я увернулась.

— Не смей меня трогать, Ланской! Уходи! Ты МНЕ не нужен.

В этот душещипательный момент звякнул лифт, двери распахнулись и появился Никита. Увидев его, я чуть не заревела от облегчения:

Ланской тоже обернулся и, заметив Карпова, изменился в лице:

— Вер, все в порядке? Помощь нужна? — Никита хмуро смотрел на меня, ожидая ответа.

Я благодарно улыбнулась, тут же почувствовав себя увереннее:

— Все в порядке. Николай уже уходит.

— Я никуда не пойду! — Ланской оттолкнулся от стены, которую все это время подпирал и, заметно мотаясь, выпрямился, — я имею право…

— Обязательно.

Карпов был здоровее и выше почти на голову, поэтому без проблем развернул и направил Николая к лифту.

Ланской что-то бухтел, пытаясь задержаться, но силы были не равны.

— Вера! Убери эту гориллу! — пыхтел бывший муж, безрезультатно пытаясь повернуть обратно, — у меня и так все везде хреново, а теперь еще этот мужик.