Развод. Предатели

Пока я хлопала глазами, силясь понять, что это за вторжение, Люба бессовестно ткнула пальцем мне в плечо.

— Ты? — бесцеремонный взгляд тут же вперился в меня.

— Допустим, — я в свою очередь настороженно смотрела на него.

— Я куплю у тебя это помещение. Оно мне нужно под автошколу.

Я только придумала, как все тут обустрою, как буду принимать пациентов, а теперь продавать, потому что кому-то нужно? Э, нет, так дело не пойдет.

— Ничем не могу помочь. Здесь будет ветеринарная клиника.

— Да ты так сразу не отказывайся.

Деньгами не обижу.

— Всего хорошего. Дверь вон там, — я кивнула на выход.

Мужик недовольно крякнул, потом изрек глубокомысленное:

— Разговор еще не окончен, — и ушел.

Стоило двери за ним закрыться, как Люба восхищённо уставилась на меня.

— Вера… ты умеешь говорить «нет»?! Мне не послышалось?

— Ну, а что он… вот так с нахрапа... Зря я? Да?

— Нет-нет, ты молодец. Просто…Умоляю… — она сложила ладони домиком, — Запомни этот настрой. Зафиксируй его себе. Договорились?

Я не совсем поняла о каком таком настрое речь и зачем мне его фиксировать, но на всякий случай кивнула.

У Николая Ланского было все хорошо. Только изжога мучала.

А так, куда ни глянь, везде на коне.

Развод, который прошел совершенно гладко и безболезненно, а самое главное строго по его плану – ни лишних скандалов, ни лишних расходов.

Дети, адекватно воспринявшие его позицию и поддержавшие ее. Влад – не в счет. Парень далеко, поэтому от рук и отбился. Был бы рядом – не стал бы швыряться громкими словами, а по-мужски бы поддержал.

Бизнес на грани грандиозного расширения и обновления – на днях должно было состояться подписание самого важного в жизни договора.

И вишенка на торте – Вероника. Яркая, как вспышка в ночи. Острая, как перчик чили. Роскошная, как бриллиантовое колье, которое он недавно ей подарил.

При одном воспоминании о молодой жене, у Ланского поджимался живот, и рука тянулась к узлу на галстуке, потому что внезапно переставало хватать кислорода. Кажется, он желал ее каждую секунду.

Стройная, ладная, гибкая – она легко отзывалась на все его желания и фантазии. А эти глаза, когда стояла перед ним на коленях, совершенно голая, и смотрела снизу вверх… Дурел от этого взгляда. Хотел наброситься, присвоить, раствориться. Если бы не работа – его и ее – у них был бы такой медовый месяц, что вылезали бы из кровати исключительно ради еды.

Рядом с ней он чувствовал себя другим. Моложе лет на двадцать, задорнее, и в то же время внушительнее.