Развод. Расплата за обман (СИ)

— Спасибо, Мира, — прикладываю руку к своей груди и с удивлением понимаю, что сердце все ещё бьется. Странно. Я был уверен, что этот разговор окончательно меня убьёт. Чувствую себя абсолютно мертвым. Пустым. Настолько виноватым, что проживи хоть три жизни — не искупить мои грехи.

— Я думал только о тебе, малышка. Понимаю, что это не оправдание, но хочу, чтобы ты знала. Я думал только о тебе, Мира.

— В этом и проблема, Марк, — жалит меня своим холодом. Смотрит прямо в глаза, но лучше бы мимо. Потому что сейчас ее взгляд причиняет мне физическую боль.

Измученный. Разочарованный. Чужой. — Не было меня. С того момента, как те двадцать тестов показали две полоски, не было меня. Я стала одним целым с малышом. Он был частью меня, понимаешь? И если бы врач тогда тебя послушал, ты бы убил нас обоих!

Мы не кричим сейчас. Боясь испугать Колю, который вертит своими большими глазами по сторонам и теребит ворот ее футболки, мы разговариваем тихо и спокойно. Но на деле, то что между нами сейчас происходит, это самый эмоциональный разговор в моей жизни.

Самый жуткий. Потому что я пытаюсь оправдаться не просто за случайную ошибку, я должен каким-то образом убедить Миру, что не хотел убивать нашего сына. Того самого, что смотрит сейчас внимательно на мое лицо, того, кого люблю больше жизни.

Сколько хранились внутри меня эти слова, запертые в самое нутро, причиняющие боль от каждого простого движения, от биения сердца, от всего на свете. Что я не делаю, чем не занята, забыть их не получается, они всегда жужжат фоном, иногда почти незаметно, а иногда перекрывая все остальные звуки вокруг меня.

Только оказывается, что сказать их вслух еще больнее. Озвучить, наконец, корень всех проблем, разделяющих как пропасть, нас с мужем. Хотя, «нас» давно уже нет. Есть только я с Колей и человек, однажды посчитавший, что может выбирать за нас обоих. И сейчас он стоит напротив меня, все такой же: высокий, красивый, некогда казавшийся мне каменной стеной. А теперь я вижу, как медленно трескается этот камень, испещряя поверхность глубокими трещинами.

Мне больно за Марка. Больно за того мальчика, которому не досталось любви и поддержки матери, когда она так была нужна. За мальчика, выросшего в волевого и сильного мужчину, но не сумевшего одолеть страх от смерти своего брата. За мальчика, принявшего страшное решение. И хоть теперь я знаю, что муж передумал еще в тот день, это не отменяет того факта, как далеко Марк способен зайти, ведомый одному ему известными мыслями.