Развод. Расплата за обман (СИ)

Поэтому я прекрасно понимаю, что не смогу изображать из себя любящую жену, зная, что он пытался убить нашего ребенка. Даже если бы у меня не было необходимости скрывать от него беременность, я бы все равно не смогла…

— Где твое кольцо, Мира? — кажется, только сейчас он заметил мои голые пальцы.

— А его больше нет, Марк, — развожу руками с горькой усмешкой. — Так же, как и нашей семьи.

Он морщится, даже не пытаясь скрыть какую боль приносят мои слова, а я громко сглатываю и на одном дыхании выдаю:

— Я хочу развод.

Никогда в жизни я не думал, что смогу привязаться так сильно к другому человеку.

Любовь расценивалась как недопустимая слабость, я видел, как рушился брак родителей после смерти брата. И меня до чертиков пугало, что однажды я проснусь в постели с человеком, которого абсолютно точно не люблю и больше не хочу.

Но с появлением Миры все изменилось. Чего уж таить, увидел ее в первый раз и решил, что непременно сделаю девчонку своей. Она выглядела такой невинной в длинном легком платье, но в тоже время сексуальной.

Я запал. Залип. Влюбился.

И понял это, когда было уже неотвратимо: она прокралась под самую кожу, в глубину сердца.

Я любил ее, да и сейчас люблю. Несмотря на весь этот жуткий день, на все, что натворил, понимаю четко одно — без нее моя жизнь будет пустой и никчемной.

Я и сам перед ней крупно облажался, только об этом стараюсь не думать, чтобы совсем не разломаться изнутри.

— Никакого развода, — говорю, силком заставляя себя разомкнуть челюсть. Это стресс, внушаю как мантру. Все херня, мы справимся. Будет у нас ребенок, все будет, лишь бы Мира осталась со мной. — Тебе надо успокоиться, отдохнуть. Это нервы…

Она волком на меня смотрит так, что я затыкаюсь. Ну кого хоть раз в жизни приводили в чувство фразы о том, что надо успокоиться? Никого, только бесят сильнее.

Мира отворачивается к стенке, и между нами вырастает непроницаемая толща льда. Я вижу свою любимую женщину, но до нее никак не дотянуться и не добраться. И кажется, это я виноват во всем случившемся.

Напился, как последний говнюк, оказался в компании девах, а потом еще и денег совал врачу, чтобы он сделал Мире аборт.

От стыда все внутри полыхает жаром.