Развод. Расплата за обман (СИ)

В квартиру она заходит первой, и через несколько минут я слышу звуки воды из душа. Больше всего хочется оказаться там рядом с Мирой. Но ноги будто приросли к земле, мой максимум — дойти до кухни и замереть, опираясь о столешницу двумя руками.

Голова болит, так проявляется недавнее опьянение, от которого не осталось и следа. Только ощущение пустоты и раздавленности, да и мысли ворочаются в голове медленнее привычного. Прохожу по комнате, разглядывая кухню так, словно вижу ее впервые. С какой заботой выбрана каждая деталь, начиная от светлого, всегда чистого полотенца до деревянных ложек-лопаток в металлической банке возле плиты.

Испытываю дикое желание выплеснуть накопившийся гнев хоть во что-то, но не стены же бить, право слово? Я вроде как научился уже контролировать свои эмоции к тридцати с лишним, хотя сейчас уже ни в чем не уверен. Возможно, от физической боли стало бы гораздо легче, по крайней мере, я смог бы заглушить тупую внутреннюю боль.

От собственной беспомощности ощутимо тошнит. Подхожу к крану, набирая стакан воды, и осушаю его в несколько глотков.

В духовке стоит лазанья. Свежая, как я люблю, обильно посыпанная сыром. На столе — приборы на две персоны, аккуратные льняные салфетки, свечи расставлены. А значит, пока я пьянствовал, сожалея о своем раненом эго, моя малышка думала обо мне, заботилась. Готовила ужин, чтобы мы могли помириться.

Сердце в груди превращается в одну кровавую рану, и я не уверен, что она когда-нибудь зарубцуется. Наверное, стоит броситься к ней в ноги, умолять, просить прощения, но я едва стою.

— Я тебя не отпущу! Слышишь? Развода не будет, — и уже тише, словно выдохся весь, добавляю, — я слишком сильно для этого люблю тебя, детка.

Несколько раз берусь за ручку двери и тут же одергиваю ее, будто металл раскалился. Не могу выйти. После горячего душа ванная комната окутана густым туманом, отчего я чувствую острую нехватку кислорода, но и выйти не могу себя заставить.

Я словно в клетке. Собственный дом, такой любимый и уютный, превратился вдруг в самую настоящую западню.

Голос мужа, словно гром, поражает меня в самое сердце. Его слова, это уверенное обещание, что он меня не отпустит, становятся последней каплей. В любой другой ситуации его решительность бы, наоборот, помогла мне поскорее прийти в себя.