Развод. Расплата за обман (СИ)

Протискиваюсь вперед, стараясь не задеть живот о кассу и иду к окошку, вместе с прочими любуясь открывшейся картиной. Пьянчуга орет, полицейские посмеиваются, а Оля, изловчившись, отвешивает смачного пинка несостоявшемуся покупателю.

Удивительно повернулась моя жизнь. Всего полгода назад я и представить не могла, что окажусь здесь, в этом богом забытом городке, кассиром в круглосуточном магазинчике. И жить буду не в шикарной квартире с дизайнерским ремонтом, а в съемной двушке, где на нас с соседкой приходится по восемь квадратных метров на каждую.

Я скучала по своей сытой и благополучной жизни. По прошлой себе, где главной заботой было успеть подгадать со временем и приготовить ужин, чтобы готово было точно к приезду мужа.

Да и по Марку скучала безумно. Первое время особенно тяжко было. Одна, в чужом городе, я не знала, как мне быть. На работу без документов в нормальное место не брали, таскать тяжести или мыть полы внаклонку я себе позволить не могла — живот, стоило покинуть дом, начал расти как на дрожжах, компенсируя первый триместр и последствия токсикоза.

Сначала я жила в хостеле, старом переделанном из барака здании с длинными рядами коек, пока не подобрала подходящую комнату в квартире. Хозяин, дядь Саша, грузный мужчина лет пятидесяти, оказался владельцем магазинчика в этом же доме — так, по стечению обстоятельств, я и нашла себе работу. Не знаю, чем я ему приглянулась, может, напоминала о дочери, про которую он изредка заводил разговор, но относился он ко мне по человечески, а я отвечала тем же.

Днем все силы уходят на работу, целый день на ногах, за кассой стоя. Здесь продается недорогой алкоголь, и вскоре я знаю в лицо всех местных «постояльцев» — так называет Ольга постоянных клиентов, а они меня. По первой, правда, не обходилось без скабрезных фразочек, но со временем, когда живот уже не скрывала бесформенная одежда, отношение стало другим. Более заботливым, что ли.

Удивительно, но даже в такой ситуации, в мире, противоположном моему, я нашла поддержку, которая помогает мне хоть как-то держаться.

Но это днем. А ночами я вою в подушку, захлебываясь рыданиями на продавленной старой тахте, которая скрипит от малейшего движения. Было стыдно перед своей новой соседкой, Виолеттой, но ничего поделать я не могу. Ком, стоящий в горле, не проходит. Мне больно терять прошлое, еще больше страшит будущее.

— Давай помогу, — с готовность предлагает подруга, когда я с двумя остановками поднимаюсь на наш пятый этаж.