Развод. Расплата за обман (СИ)

Хочется крикнуть — что ты творишь, детка? Я из кожи вон, я кишками наружу, я все ради тебя, ради сына!

Тебе делать даже ничего не нужно, просто перестать сопротивляться и дать мне еще один шанс.

Слышу только интонации и тембр голоса, и говорит она с ним совсем иначе, чем со мной.

По доброму как-то, и это бьет по нервам, сводит меня с ума.

Жмурюсь до белой ряби в глазах, сдерживаясь, чтобы не бахнуть кулаком по двери, не ворваться в палату.

Перед глазами картинка, как забираю чертов телефон и кричу этому гребаному Александру, что если еще раз позвонит моей жене — Моей! Жене! — я ему все ноги переломаю и руки тоже, чтобы номер набрать ее больше никогда не мог.

До этого момента я себя ревнивым никогда не считал. Мира поводов особых и не давала, я всегда был в центре ее внимания. Видел, что другие засматриваются, но это только в собственных глазах придавало значимости. Потому что владел женой целиком и полностью, безраздельно. Не делил ни с кем.

Вопросов так много, а ответа ни одного, и что делать дальше я не знаю.

И сколько стою вот так, на глазах у проходящего мимо персонала, тоже не в курсе. Из ступора выводит вибрация мобильника в заднем кармане, я достаю его — Рав звонит.

— Здорово, Марк! — радостным голосом кричит он в трубку, — уже весь город в курсе, что ты отец, один только Рав, как последний долдон, узнает из левых рук! За это надо проставиться, дружище!

Я прекрасно помню, чем кончилась наша последняя попойка, где я стресс заедал крепким алкоголем. Нет уж.

— Отметим, когда моих из больницы выпишут, — отрезаю, — но поговорить надо.

Заеду к тебе?

Рав удивляется, но не возражает. Я раздумываю, не зайти ли, чтобы попрощаться с Мирой, но не решаюсь. Лютая ревность внутри огнем полыхает, и я не хочу сейчас увидеть в ее глазах радость от звонка Александра, которая снова сменится равнодушием при виде меня.

У друга оказываюсь через полчаса. Встречаемся в его кабинете, — несмотря на позднее уже время, Рав все еще торчит на работе.

— Поздравляю с сыном, брат! — мы обмениваемся крепкими рукопожатиями, а потом Равиль привлекает меня к себе, обнимая и хлопаю по плечу, — как отец трех дочерей и главный ювелир нашей семьи, мое почтение!

Улыбаюсь, хотя не до веселья вовсе.

Рассказываю, что стал отцом. Нет, имя еще не выбрали. Да, на меня похож. Да, порок был. Да, уже прооперировали. Нет, уже ничего страшного.

Вопросов у Рава много, и по мере ответов, он становится все серьезнее, напускное веселье сменяется сочувствующим взглядом.