Развод. Расплата за обман (СИ)

Одинаковый распорядок дня привносит успокоение: еда по расписанию, процедуры, бесконечное сцеживание молока, чтобы оно не пропало, приезд Марка, свидание с сыном.

Пока он все еще лежит отдельно, и каждый момент, что я провожу наедине с малышом, бесконечно трогателен и важен. Я уже не помню, как жила раньше, без него.

Без этих крохотных пяточек, с которых постоянно сползают носочки, и я подтягиваю их уже привычным движением, наловчившись даже с учетом количества трубок и проводов.

Присутствие Марка в нашей жизни тоже становится привычным.

Он приезжает каждый день в одно и то же время, неизменно с едой, вещами для меня и сына, пахнущий свободой, ноябрьским уже морозным воздухом и самим собой.

Тем запахом, от которого я когда-то сходила с ума, но теперь держусь.

В один из вечеров, когда мы оба стоим возле нашего малыша, так близко, что можем почти соприкоснуться руками, Марк очень тихо говорит:

— Мир, пришло время дать ему имя.

Я киваю и, ощущая вдруг ком в горле, так же негромко отвечаю:

— Николай.

Я назову его Николай, в честь чудотворца, которому молилась всю беременность.

И мне кажется, это правильно. Такое простое, красивое имя — и как много оно значит для меня. Для сына.

— Николай, — повторяет Марк медленно, словно примеряясь. Я думаю, что он мог хотеть другое имя. Что ему может не нравиться мой выбор. Что решила без его участия и не спрашивая мнения.

И снова злость накатывает, я распрямляю плечи, заглядывая ему в лицо с вызовом, но не вижу ничего плохого.

Он ловит мой взгляд и кивает:

— Красивое имя.

Ему идет, — и тогда я снова сдуваюсь, как шарик без воздуха, без необходимости спорить и что-то доказывать.

Да мы и не спорим. Вежливый нейтралитет двух родителей одного ребенка, родителей, разделенных огромной стеной. И мне горько, что все не так, снова не так.

— Привет, Николай, — Марк просовывает руку, пожимая крошечный кулачок, — будем знакомы теперь уже официально.

И я, не удержавшись, тихо смеюсь, наблюдая, как Коля перестает кукситься и улыбается.

Еще неосознанно, но так подходяще моменту.

На следующий день я получаю свидетельство о рождении в большой картонной папке. Соболевский Николай Маркович.

Улыбаюсь, осторожно поглаживая его имя на плотной бумаге, погрузившись в свои мысли, поэтому не сразу реагирую на свою фамилию.

— Соболевскаааая, — растягивая гласные, зычно повторяет медсестра, — выписываем вас сегодня. Готовьтесь.

Но я совершенно не готова. Замираю, раскрыв рот от удивления.