Каков каламбур! Изменник ревнует свою изменницу жену, да?
Зандер явно не разделяет моего веселья.
— Я неясно выразился? — дракон надменно выгибает бровь.
— Мне не хотелось, чтобы кто-нибудь из вас пострадал, — уклончиво отвечаю я, — все же у КАМа сегодня юбилей, приехало много гостей и репутация...
— Чушь не пори, — зло обрывает он меня. — Я жду объяснений.
Да чтоб тебя, Зандер! Какие объяснения я должна дать?
Я не хотела, чтобы ты убил его...
Ладно, попробуем иначе.
— Я просто решила, что мне лучше уехать и не раздувать скандал.
Дракон смотрит на меня гипнотизирующим взглядом хищника, прикидывающего, дать ли жертве еще минуту на бессмысленную возню, или уже съесть ее.
— Значит... — медленно цедит он, — решила позаботиться о моей репутации? Так?
— Да, — отвечаю я, не зная, куда деть глаза. Его взгляд мне не нравится. Абсолютно! Чувствую какой-то подвох в его словах.
— И побыть примерной женой, — он не спрашивает, утверждает.
— Да.
— Сюда иди, — звучит в повисшей тишине хлесткий приказ.
Дракон резко дергает меня на себя. Все, что успеваю — выставить руки перед собой, чтобы не удариться о его грудь. Мужские ладони стальным капканом сжимаются на моей талии, горячее дыхание обдает висок. Вижу, как дергается вверх-вниз мужской кадык, выдавая его... возбуждение?
— Ты словно дикий мед. Сладкая, — слышу я хриплое, прежде чем мужские губы впиваются в мои.
Целуя жадно и властно, сминая губы с безжалостной страстью, граничащей с одержимостью. Дракон перемещает руку мне на затылок, жестко фиксируя его, не давая отстраниться.
Проталкивается языком вперед, углубляя поцелуй. Скользит внутри в порочном, чувственном танце.
Сапфировые глаза горят из-под опущенных угольно-черных ресниц, Вторая рука уверенно, по-хозяйски очерчивает полушария груди. Ведет по вершинкам костяшками пальцев. Нетерпеливо стягивает лиф платья вниз.
Так знакомо... Вот только...
Колючая проволока, которой скручено мое сердце резко натягивается и дрожит, причиняя новую боль. Потому что я откуда-то знаю, что дракон не отдается поцелую полностью.
Для него это жестокая игра.
Осознание этого отрезвляет меня не хуже пощечины.
— Хватит!
Я первой разрываю поцелуй и силюсь отстраниться. Хвала богине, меня отпускают, и я тут же пересаживаюсь на сиденье напротив.
Вижу, как губы Зандера кривятся в усмешке, больше напоминающей оскал. Лицо его медленно и угрожающе приближается к моему.
— Хватит будет, когда я скажу, — цедит он ледяным тоном.
