Развод с драконом. Отвергнутая целительница

А что если…

— Госпожа, это ваш любимый чай с мёдом и лимоном, — в спальню вошла Мила с подносом. — Лар Кранш сказал, что вам это точно поможет, когда вы очнётесь.

— С каких это пор ты выполняешь приказы лара Кранша? — встретила я служанку холодным взглядом.

Мила замерла, растерявшись. Я не сдержалась от замечания, потому что на подносе помимо чашки с чаем лежали… эклеры.

— Прошу прощения, я просто подумала, что вам и правда станет легче, — пробормотала Мила. — Мне вылить чай?

— Что это? — указала я взглядом на эклеры.

— Это он передал, — Мила не знала, куда деть себя от волнения. — Я поняла, сейчас же уберу.

Мне даже стало немного жаль служанку, но в такие моменты надо твёрдо показать, где была ошибка.

— Подожди, — произнесла я Миле строго, но чуть мягче, чем раньше. — Упакуй их и пришли ему обратно. Передай любым способом. Я напишу записку, передашь и её. А чай я выпью.

— Конечно, госпожа! Сейчас упакую.

Мила отдала мне чашку с чаем в руки, а остальное унесла.

Но это было неважно. Важнее забрать у него ключ от моего дома и раз и навсегда дать понять ему, что он больше не имел влияния на мою жизнь.

Я всерьёз раздумывала, не отлежаться ли мне в постели, но после чая чувствовала себя просто отлично. Так что встала с кровати и быстро привела себя в порядок.

Во-первых, я написала Сандру, что былого не вернуть, и отправила Милу к нему, наказав ей забрать ключ. Я вправе обратиться в полицию, и попросила Милу об этом напомнить. Вероятно, Сандр остановился в гостинице, потому что друзей у него в городе нет.

Во-вторых, полноценно позавтракала, чтобы были силы. А в-третьих, я пришла во флигель немного раньше, чтобы проверить кое-что.

Взяв иглу и обработав её, я уколола палец, выдавила каплю крови из пальца и капнула на тарелочку. Затем достала нужные зелья, смешала раствор и добавила к своей крови. Напряженно замерла, помешивая по часовой стрелке и наблюдая за реакцией. Кровь полностью растворилась, а раствор стал синим. Значит, я не была беременна.

Это принесло мне одновременно и облегчение, и грусть. Я соврала бы, если бы сказала, что не мечтала о ребенке.